Сознательность Пауэлла произвела на меня сильное впечатление, даже вне зависимости от того, согласен ли я был с ним или нет. В то время я сам вырубал лес. Я общался с Джорджем как сосед с соседом. Но, сказать по правде, я впрягся в эту работу из-за любви к работе в лесу, которую я все равно делал бесплатно. Ну, и из-за предложенных мне денег. Поэтому начало моей работы было непростым — я удалился от хлопот и от общины и перекинул все заботы о молочном производстве на свою семью и на Диньо».
Покупка всех прилегающих лесов казалась невозможной, поэтому Джордж сосредоточился на приобретении тех массивов, которые защитили бы известную среду обитания золотых жаб. Он также покупал пограничные куски леса, чтобы ограничить доступ к основному массиву леса. Вложив свои ресурсы в приобретение этих важных владений, Пауэллы смогли обеспечить защиту большей площади лесов, на которые у них попросту не хватило денег.
Джордж и Харриетт очень старались получить пожертвования, при помощи которых они смогли бы купить землю. Они вложили и свои собственные сбережения и убедили своих друзей также сделать свой вклад. Они стали писать повсюду и всем, начав кампанию для привлечения инвестиций международных организаций. Это была настоящая команда. Харриетт сочиняла и печатала письма на нашей старой антикварной пишущей машинке. Джордж бегал повсюду, общаясь со всеми и с каждым в отдельности. Они упорно работали для того, чтобы мысль о необходимости защиты этой области и сохранения природы в ее первозданном виде прочно укрепилась в умах граждан. Поистине удивительно, что они многого смогли достичь, но ведь так всегда бывает, когда люди не сторонятся тяжелой работы и полны самоотверженности и решимости.
Когда Джордж купил пять участков в Бриллианте, мы обнаружили, что у большинства из них границы определены только частично. Мы с этим сталкивались в течение последующих двадцати лет при покупке земель. Я стал разъезжать вместе с Джорджем. Мы находили владельцев недвижимости, вели с ними переговоры и затем уже проводили замеры внешних границ.
В Бриллианте право на землю принадлежало местной компании GLC, Guacimal Land Company. После того как деньги были уплачены прежним владельцам, и они уезжали, мы замеряли внешние границы. После чего нам уже надо было иметь дело с Хосе Пачеко, адвокатом, который наделен полномочиями компанией GLC. Он сказал, что если Джордж найдет некоммерческую организацию, которая будет готова владеть правом на землю, то GLC пожертвует это право. К радости Джорджа обнаружилось, что такая организация уже существует. Это был Тропический научный центр, базировавшийся в Сан-Хосе. Джордж, не откладывая это дело в долгий ящик, привлек к нему внимание директора, доктора Джозефа Този, который уже посещал леса Монтеверде в 1968 году и согласился с необходимостью их защиты. В апреле 1973 года все 328 гектаров, которые были записаны на имя Джорджа, были переданы Тропическому научному центру.
Джордж использовал следующую схему: сначала он покупал землю в свою собственность, а затем передавал ее в собственность Тропического научного центра, придавая тем самым ей больше легальности. Carta de venta (акт покупки), на самом деле, не делает покупку законной, если вы не занимались разработкой земли более десяти лет и не получили права на нее. А еще одна, дополнительная передача приобретения — от первоначального землевладельца Джорджу, а затем в Тропический центр — давала купленной земле более высокий статус официально признанной собственности.
К тому времени, когда все владения, купленные Пауэллами, были готовы для замеров, нам стал помогать Эладио Круз, трудолюбивый молодой человек из Сан-Луиса. Мы целыми днями работали на лесных вырубках, расчищая тропы, обследовали границы и отлавливали браконьеров. Нашей бригаде определенно требовалось какое-то укрытие в Бриллианте. Мы построили небольшой сарайчик, пустив на стройматериал несколько деревенских хижин, которые уже давно лишились своих хозяев. Получился довольно красивый домик. Но климат в Бриллианте всегда был холодным и влажным, потому дрова тут были сырыми и абсорбирующими влагу. От них было больше дыма, чем тепла. В Бриллианте случались и довольно печальные истории. У нас были такие полати, на которых могли спать четыре человека, хотя комфортнее там было бы троим. Как бы то ни было, мы все залезали на них и надеялись, что всем удалось поспать, что никто не будет ворочаться или страдать всю ночь от храпа.
Вот так мы и жили в течение большей части года, пока занимались замерами внешних границ. Джорджу очень не нравились такие условия, и он пытался убедить нас съехать. Ему не нравился густой дым и тлеющее пламя, постоянное ощущение влаги, толкотня на нарах, когда пытаешься спать. Нам это тоже не нравилось, но мы были более привычны к подобным условиям. Поскольку двухчасовой поход домой каждый день нас не очень-то устраивал, мы часто настаивали на том, что на ночь надо оставаться, независимо от того, удобно тут или неудобно.
