В конце 1970-х заповедник столкнулся с рядом серьезных проблем. С 1960-х годов правительство Коста-Рики выдавало концессии на добычу полезных ископаемых для исследований в долине Пеньяс-Бланкас. В то же время местные землевладельцы в долине предпринимали некие совместные усилия, направленные на создание жизнеспособных ферм в коммуне. Сын Вольфа Томас и его жена Линди намеревались жить в Пеньяс. Они обсуждали идею открытия школы для сообщества самодостаточных хозяйств. Тем не менее, Тропический научный центр оставался твердым в ограничении доступа к долине через заповедник, заявляя, что дорога, которая существовала на тот момент, не может быть расширена или улучшена. Это создавало известное трение между Тропическим научным центром и хозяйствами в Пеньяс.
Ближе к Монтеверде власти угрожали экспроприацией Боскетерно, на территории которого находился Серро-Амигос, самый высокий пик в этом районе. Там хотели установить коммуникационные мачты. В ноябре 1979 года в заповеднике было открыто вновь построенное здание, и вскоре после этого Тиммерман покинул свой пост. Вольф, продолжая работать в качестве главы отдела бдительности, вновь был вынужден взять управление заповедником на себя. В 1982 году он был официально назначен директором заповедника туманного леса в Монтеверде.
«В Пеньяс-Бланкас люди поняли, что, хотя они все еще использовали старую дорогу, продолжаться это будет недолго. Они становились более сознательными, когда речь шла о том, чтобы пройти через территорию заповедника к своим владениям. Мне это было тяжело, потому что я был полон сочувствия и симпатии по отношению к этим людям, которые пытались развивать небольшие участки своей земли. Наша семья работала в трех разных местах.
Мы занимались выявлением нарушений. Правительственные охранники, базирующиеся в Санта-Елене, начали патрулировать леса и применять законы против браконьерства и вырубки деревьев. Я обычно ходил с ними, когда им был нужен свидетель или кто-то, кто мог бы помочь от имени заповедника. Затем мы с Элизаром Мехиасом должны были ходить в Пунтаренас для дачи показаний в суде. Мы надеялись, что нарушители будут оштрафованы за их незаконные действия. Сумма штрафов сама по себе была незначительной. Но мы, в самом деле, надеялись, что и этого будет достаточно, чтобы убедить нарушителей в неприемлемости их действий и предотвратить подобное в будущем. На это уходило много времени и способствовало появлению негативных чувств у населения по отношению к заповеднику.
Примерно в то же время власти установили ретрансляторные мачты на Серро-Амигос. Наблюдение за бульдозерами, работавшими на этом участке, предотвращение в максимально возможной степени каких-либо разрушений — эти задачи лежали на нас и были непросты. Нам были понятны намерения властей по возможности экспроприировать землю. Но законы об экспроприации были сложными сами по себе. В конечном итоге, власти подписали контракт с Тропическим научным центром на субаренду земли от Боскетерно. Соглашение, которое мы заключили с Тропическим научным центром, заключалось в том, что они будут разбираться с контрактами аренды и получать финансовое вознаграждение за использование земли. Правда, одним из спорных вопросов был вопрос о том, кто же будет получать финансовую прибыль от этой субаренды. Походы вверх и вниз по крутой дороге к месту расположения мачты требовали затраты сил. Мой рекорд — два похода к вышке и обратно в один день.
В общем, это было конфликтное время, и я ожидал, что ситуация может обостриться. Некоторые из тех, кто ездил в Пеньяс, говорили, что они всегда держат нож в голенище сапога. Один или два человека были осуждены за какое-то нарушение, и ведь не знаешь, что они могут сделать в ответ. Уже много лет спустя, в конце 1980-х годов, после того, как семьи продали свои участки и переехали, заповедник, наконец, получил согласие Министерства общественных дорог на ограничение движения по дороге. После этого она и вовсе была перекрыта воротами с замком.
Каждому, кто не продал свою землю, давалось ограниченное право проезда через заповедник, чтоб люди могли добраться до своей собственности. Единственным человеком, у которого не была выкуплена земля, и кто активно использовал дорогу, был мой старый друг Эстон Роквелл. Отчасти причиной нежелания продать участок было его стремление к тому, чтобы дорога оставалась открытой. Соглашение с Дорожным департаментом обязывало нас выдать Эстону ключ от замка на воротах, чтобы он мог получить доступ к дороге. Но другие не имели права использовать этот маршрут. Замок и по сей день там. После всех этих лет Тропический научный центр так и не выкупил владение Эстона, которое много лет спустя перешло к его зятю, Тому Диксону. Мой друг Эстон скончался в 1999 году.
