Именно из этой скромной обители Вольф привел меня к одной из самых драматических троп в данном районе, к тропе Катарата, названной так в честь водопада, который виден через высокий овраг. Водопад — мощная лента воды, выливающейся с горы и поглощаемой жаждущей растительностью несколькими метрами ниже. На каждом изгибе пути долина Пеньяс-Бланкас представляется изумленному путнику в новом обличии, так что Вольф назвал этот путь Тропой тысячи видов. Довольно часто случается так, что вы восхищаетесь далекими хребтами, видимыми через прогалины в растительности, и вдруг появляются низко идущие облака, полностью заслоняющие вид и наполняющие лес мрачным светом.
Тропа Катарата тянется вдоль узкого, искривленного хребта. Земля резко уходит вниз с обеих сторон и там, ниже по склонам, она покрыта беспорядочно перепутанными древесными корнями, извивающимися под тенистой листвой. Пешие прогулки в этих влажных и скользких джунглях всегда требуют осторожности. Один неверный шаг — и вы навсегда исчезнете в глубинах леса. Поистине удивительно, что Вольф не раз прошел этой тропой в темноте ночи. Даже он вздрагивает, вспоминая об этом.
В тот день в 1995 году дождь поливал нас безостановочно, и надежда остаться хоть частично сухими была полностью оставлена. После трех часов медленного спуска по крутому склону мы вышли на тропу приблизительно уже на уровне реки. Когда мы были достаточно близко к реке Пеньяс-Бланкас, чтобы слышать ее шум, то сделали небольшой перерыв и подкрепились кофе. Вольф сразу убежал на встречу в Монтеверде, а я пошла дальше одна. До укрытия, известного как Немецкий приют, было еще часа два ходу. Я шла, вполне довольная собой, наслаждаясь одиночеством, как вдруг, приблизившись к травянистой части тропы, оказалась лицом к лицу с огромной змеей. Плоский нос — черный и блестящий; она грела свое длинное, толстое тело рядом с тропой на солнце, которое вдруг решило сиять. Испуганная змея заняла атакующую позицию. Я сделала шаг с тропы, схватила самую большую палку, которую смогла найти, и осторожно повернулась к тому месту, где лежала змея, громко разговаривая с ней. Я не хотела ее беспокоить и не стала бы убивать ее, даже если бы у меня было с собой мачете. Я только хотела пройти дальше. К моему большому облегчению змея отползла, но после этой встречи я к каждой солнечной полянке уже подходила настороже, держа свою дубинку наготове. Я заметила, каждый раз, когда входила в мшистый, таинственный мир Пеньяс-Бланкас, его величайшая красота являлась в те же моменты, когда и его скрытые сокровища также решали демонстрировать себя.
Доколумбовые цивилизации оставили в районе Ареналь, к северу и востоку от Монтеверде, достаточно доказательств, позволяющих с уверенностью предположить, что здесь по меньшей мере 10 000 лет до н.э. уже жило множество людей. Местные коренные народы занимались сельским хозяйством, охотой и сбором диких плодов. Эти традиционные занятия по-прежнему практиковались в середине ХХ века потомками испанских конкистадоров. Можно с уверенностью сказать, что долина Пеньяс-Бланкас, которая прорезает южную часть района Ареналь, делилась своими богатствами с охотниками, исследователями и обывателями на протяжении тысячелетий. Долина расположена на сотню с лишним метров ниже Монтеверде. Климат там более теплый, более подходящий для выращивания тропических культур, таких как бананы и сахарный тростник.
До того как появилась идея сохранения дикой природы, люди ходили в пышную долину, чтобы охотиться на тапира, диких свиней, оленей и прочую живность, которая обеспечивала их семьи белковой пищей. Они приходили из окрестных поселений Санта-Елена и Сан-Луис на западе, Пальмиталь и Сан-Рамон на юге, а также Сан-Мигель и Ла-Тигра на востоке. Многие из них вырубали небольшие поляны в этом лесу, изобилующем дичью и древесиной, чтобы поставить там лагеря, воспользовавшись костариканскими законами о хозяйстве. В 1980-х годах долина вступила в новую фазу. Нынешние охотники вооружены фотоаппаратами и собирают там материалы для научных трудов. В обозримом будущем пумы в Пеньяс-Бланкас могут спать спокойно.
Река Пеньяс-Бланкас, вероятно, была названа в честь белой глины, которая стоит на страже местных красот береговыми утесами в ее верховьях. Ручей вытекает из центрального карибского склона горы Тиларан на атлантической стороне континентального водораздела вблизи Бриллианте, и далее набирает силу. Воды его бегут на восток, опускаясь в общей сложности на 500 метров на дистанции свыше десяти километров. Это самая большая река в регионе. Десятки впадающих в нее ручьев и речушек сливаются с главной рекой, неся обильные дождевые воды со всего района в Карибское море. Притоки Ла-Леона и Ла-Мона были названы в честь представителей животного мира, а Эль-Портала, Гемелоса, Азуфра — в честь некоторых физических характеристик. Названия придуманы искателями приключений, построившими простые избушки, служившие до недавнего времени жилищами поселенцам этого региона.
Немецкий приют в 1990 г.
