Ну, вообще-то эту историю надо изложить следующим образом: все были настроены на празднество и пир. Желая быть хорошим хозяином, Ачилино взял принесенную индейку и сварил из нее большую кастрюлю супа. Было уже поздно, и он был не в ударе. Без сомнения, он сам приложил руки к своему собственному вареву. Он добавил картошку и все, что там у него было. Добавил он и немного соли, чтобы придать похлебке должный вкус. Чуть погодя он еще раз попробовал готовящееся блюдо и отметил, что соли маловато. Тогда он добавил еще соли. И опять вкус ему показался не вполне достойным, но он решил, что пора подавать суп на стол. И подал. А оказалось, что он добавлял в суп сахар, а не соль. Если человек достаточно голоден, он легко может выплеснуть сахарное варево и есть индейку. Но у большинства из присутствующих не возникло такого желания. Вот такой знаменитый суп из сладкой индейки получился. Те из нас, кто был тогда в Пеньяс-Бланкас, до сих пор вспоминают эту трапезу!
Искатели приключений любили пешие походы через долину. В большинстве своем они начинали с подъема в Монтеверде. От рабочих в лагерях они уже слышали о странном сообществе квакеров. Местные же нашли себе работу внизу в лагерях. Им платили сорок сантимов за перенос фунта груза на спине. Они носили по 45 кг поклажи, может быть, слегка поменьше, если хотели сделать две ходки в день.
Работа в лагерях кипела в течение, наверно, четырех лет. Мне всегда нравилось ходить туда, потому что там были хорошие повара, и они щедро угощали меня: порции были огромные. Это навело нас на мысль, что мы можем заработать немного денег на поставке мяса и овощей. В 1965 году Эладио и его брат Хосе Ангел построили небольшую хижину, которую я использовал как свою базу в течение многих лет. У Эладио все еще есть хижина в тех краях, в двух часах ходьбы от Лагеря-4. Мы и в самом деле думали, что горнодобывающая компания будет разрабатывать месторождение серы, и тогда лагеря превратятся во что-то более постоянное. Но война во Вьетнаме прекращалась, и американские войска уже использовали меньше серы для дефолиации сил противника, поэтому цены упали, и никакого развития не случилось. Сера хорошего качества была более доступна в крупных месторождениях вблизи вулканов.
Предполагалось, что в этом регионе может оказаться медь, меньше шансов было на обнаружение золота. Как бы то ни было, я не знаю, что они там нашли. Ничего у них не вышло, и мы были этому рады. Потому что все эти работы уничтожили бы большую часть местности, где обитают тапиры. Сейчас природа тут под защитой, но если бы месторождения полезных ископаемых были достаточно прибыльными, то все выглядело бы иначе.
И все равно это было отличное время. Конечно, люди, которые пришли работать в этих геологических лагерях, сами увидели долину, и увиденное способствовало желанию заполучить участки для самих себя. В 1968 году горнодобывающая компания закрылась и продала какое-то оборудование. Я купил у них туристские коврики и другие вещи, которые мы использовали позже в наших лесных приютах. В Лагере-4 было пастбище; несколько зданий, стоявших около него, были перевезены и использовались сквоттерами как жилье. Остальные здания были разобраны, а то, что осталось, в конце концов, развалилось. Все более-менее ценное было перевезено по дороге, выглядевшей гораздо лучше той, по которой все завозили.
В шестидесятые годы я подружился с Хосе Мария Корралесом, который жил в Сан-Карлосе. Все друзья звали его Кармело. Он являлся в горнодобывающей компании одним из директоров, работающих на местах, и отвечал за геологоразведку в лагерях. Земля, на которой находились лагеря, и права на концессию принадлежали трем партнерам: Марио Эченди, экс-президенту Коста-Рики, Эстелле Кесаде, конгрессмену из Сьюдад-Кесады, и донье Терезе Угальде, местной предпринимательнице. Кармело получил большую часть этой земли в качестве выходного пособия за работу, которую он делал для горнодобывающей компании. В 1969 году мы с Маркосом Варгасом купили у Кармело около ста гектаров земли около Лагеря-4. Я также обрабатывал участок в семьдесят гектаров, который примыкал к участку Эладио. Несмотря на то, что горнодобывающая компания ушла из этих мест, отношения между общинами на противоположных концах долины Пеньяс-Бланкас не прервались.
