В обеих странах, в борьбе между человеком и зверем, чаще всего проигрывает зверь. Когда черный медведь барибал выходит из кустарника на севере в лагерь или в селение, он всегда будет проигравшим в состязании на тему, кто умнее и кто сильнее. Его пристрелят. Точно так же, как убьют ягуара в Коста-Рике, когда он слишком приблизится к стаду. Вся дикая природа, в конечном счете, может стать проигравшей стороной, если не будут созданы программы для обеспечения их выживания.
В борьбе животного мира и человека исключением являются жучки. В Коста-Рике существует невероятное разнообразие насекомых, от жуков-долгоносиков до бабочек. Многие из них полезны и прекрасны. Все они играют решающую роль в опылении растений или как звено пищевой цепи. Есть и множество насекомых, которые вредны для сельского хозяйства или здоровья человека. Хотя в Коста-Рике и больше видов насекомых, чем в Канаде, наши северные насекомые столь же мужественны, как и их южные собратья. В тропиках комары распространяют малярию, а на севере новой серьезной угрозой стал вирус лихорадки Западного Нила. Попытки борьбы с жуками химией в конечном итоге приводят к тому, что мы отравляем себя и окружающую среду. А в естественном мире ведь даже враждебные нам жуки имеют свои здоровые функции. По всему миру наши отношения с природой непросты.
«Я больше ничего не убиваю, кроме насекомых. Взять, к примеру, слепней. Я уверен, что убил более миллиона слепней. Я часто воображаю, каково оно было бы сейчас, если бы я не убил этот миллион! Пришлось бы носить защитные костюмы. Но я их больше не замечаю, хотя вижу, что других людей эти твари все еще кусают.
Комары тут тоже попадаются, но и у них ведь есть свои права. Если вы действительно верите, что в природе все сбалансировано, что нельзя уничтожать какой-то конкретный вид, тогда надо быть готовым к тому, чтобы жертвовать небольшим количеством своей крови время от времени. Мы ведь тоже звено в пищевой цепи.
Я думаю, что большинство из нас порой и не догадываются, как все в этой жизни связано с тонкостями флоры и фауны в лесу, включая наше собственное будущее. Мы должны быть более осторожными с тем, как мы к этому балансу относимся. Это стало более очевидным по сравнению с теми временами, когда мой прадед, потом мой дед, потом мой отец, а затем я сам рубили лес. На многое тогда не обращалось внимания, и мы не слишком много думали о том, что лес нужно защищать.
Как мы собираемся защищать лесных тварей? Вот где проблема. Мы должны продолжать вкладывать больше денег в защиту природы, но часть денег может быть предназначена для обучения — как туристов, так и местных жителей. Когда в Лиге стало туго с деньгами, в первую очередь урезали финансирование образовательных программ в окружающих селениях. А раз мы не учим людей, не рассказываем им о находящихся под угрозой исчезновения видах, о преимуществе сохранения дикой природы, как следствие этого растет число охотников в наших лесах, растет неприязненное отношение к нашим охранникам. Я думаю, что это наше самое слабое звено.
В рамках какой-то из программ мы могли бы приглашать семьи из окраинных поселений в охраняемые районы, например, в воскресенье днем, чтобы они могли ходить там с гидом и задавать вопросы. Это помогло бы местным жителям понять необходимость сохранения дикой природы. Возможно, они бы тогда почувствовали, что это их лес, что они имеют право пользоваться им, а также несут ответственность за его защиту.
О вакансиях на место охранников леса хорошо бы сообщать местным жителям; выбирать на эту должность тех, кто пользуется уважением, кого будут слушаться. В некоторых районах есть программа, в рамках которой людей приглашают пройтись с охранниками в Семана-Санта. Люди узнают больше о лесе и роли охранников, и они потом могут выступить в качестве свидетелей, если сталкиваются с нарушителями, вырубающими пальмы или с браконьерами, охотящимися в лесах заповедника. Эти программы могли бы быть более эффективными, если бы они работали в выходные, а не только на Страстной неделе, как это устроено теперь.
Совсем недавно один рабочий подправлял канаву в лесу выше Монтеверде и увидел там следы тапира, который прошел и порушил канаву. В этой части Боскетерно у нас вот уже несколько лет не было никаких тапиров. Так что увиденные следы — это еще одно подтверждение, что животные будут использовать свои старые тропы. Пусть они даже близки к цивилизации. Тапиры защищены там и чувствуют себя в безопасности. Я бы это так изложил: пока мы видим следы тапиров, мы понимаем, что все делается правильно».
