Квакерская община часто подпитывается энергией музыки. Хотя квакеры проводят свои собрания в тишине, они собираются вместе еще и для того, чтобы спеть, поставить музыкальный спектакль и сплясать сквэр-данс. С самого начала тикос, как зовут себя сами костариканцы, приходили на эти танцы и присоединялись к веселью со своими гитарами. Они развлекали собравшихся своими мелодиями. На протяжении многих лет в этом регионе существовали образовательные программы, в рамках которых молодых и старых учили играть на самых разных инструментах. Музыка всегда была в почете. В 1990-х годах община стала поддерживать ежегодный музыкальный фестиваль в Монтеверде, на который с 1992 года съезжаются лучшие таланты из богатого цветника культур Центральной Америки. Все латиноамериканские ритмы представлены тут: классика, джаз, калипсо, нуэва-канчион и многое другое.
Музыканты многих стран, оказавшись в отпуске в этом районе Коста-Рики, очарованные этой гостеприимной атмосферой, порой желают доставить удовольствие себе и окружающим. Тогда им предлагают сыграть на одной из потрясающих концертных площадок — на вершине горы. Я близко познакомилась с музыкой Коста-Рики в девяностые годы, особенно в 1998 и 1999 годах, когда на волонтерских началах заведовала домом, в котором музыканты останавливались во время фестиваля. Будучи частью этого праздника, я расширила свой музыкальный горизонт, познакомилась с совершенно новыми для меня танцевальными па и восстановила свой дух, превозмогая боль от недавних потерь.
Семья Гиндон также понимает ценность музыки и смеха. И то, и другое часто звучит в их доме не только в целях моральной поддержки в трудные времена, но и для взаимного общения. Они считают, даже если ты не знаешь языка своего собеседника, общение с ним возможно через мелодию, ритм, смех и даже слезы. Хотя у Вольфа всегда был своеобразный и несколько путанный разговорный испанский (как, впрочем, и английский), у него никогда не возникало проблем в общении с людьми. Его харизматичная улыбка — это простой язык общения, который понятен всем. Смех — это не только символ личного благополучия, но и коллективный двигатель к миру во всем мире, и, как минимум, от него становится всем светлей.
Что касается любви, вскоре после смерти моей матери я увлеклась очень интересным и талантливым человеком. Однако по мере роста моей влюбленности росло и мое понимание того, что он борется с собственным психическим заболеванием. Большую часть времени я не могла понять, что происходит у него в голове. Хотя он был очень интересным и принес большую радость в мою жизнь, я вскоре почувствовала его ненормальность. Мне стало понятно, что человек этот идет трудным, нелогичным путем. Он страдал от недостатка серотонина, и это приводило его к жизни, полной недоразумений и сложных взаимоотношений. Я очень уважаю людей, которые противостоят своим демонам и получают помощь. Я глубоко сочувствую их семьям и партнерам, которые пытаются идти и дальше по этой непростой дороге совместной жизни. Я многому научилась, пока сама шла по этой ухабистой дороге, в частности, поняла силу терпения, любви и терапевтическую природу смеха.
Когда я познакомилась с Вольфом в 1990 году, он уже в течение примерно шести лет принимал литий для лечения биполярного расстройства. Он иногда уходил в длительные ночные походы с нерегулярным питанием и сном, что нарушало его литиевый график. Я помню, он неустанно двигался в том первом походе через Пеньяс, прямо как большая мышь. На ночлеге в хижине Поко-Сол он с удовольствием выходил на улицу, когда чувствовал необходимость полюбоваться на луну. Арт, Марийка и я были такими уставшими, что едва слышали его стоны. Но трудно было полностью игнорировать бормотание Вольфа, приготовление кофе и его хождение по нашим ногам, когда в темноте хижины он тихо пробирался, спотыкаясь о наши конечности. На рассвете мы упустили возможность увидеть двухметрового ботропса, который ел агути. Мы не смогли быстро подняться, когда слышали крики Вольфа, призывающие выходить на дорогу, куда он отправился с соседом ранним утром. Вольф вернулся в хижину, когда мы уже одевались, пожурил нас за наше опоздание и начал кипятить воду для «утреннего нектара».
Арт Педерсен, Вольф и Марийка Михайлович около Поко-Сол. Февраль 1990 г.
Мы заметили изменение в поведении Вольфа, когда любовались красотой влажного зеленого пейзажа с чашками вкусного кофе в руках. После ночной активности он выглядел гораздо менее оживленным. Он то смеялся, когда изъяснялся в своей любви к Поко-Сол и мечтал о будущем региона, то, свернувшись калачиком на полу в позе эмбриона, причитал по поводу каких-то своих ошибок в прошлом. Он был эксцентричен в своем поведении, и это было и смешно, и тревожно. Его харизматическая энергия была притягательна, но его увлекательные рассказы часто прерывались внезапными вспышками гнева или печали. За его быстро меняющимися эмоциями трудно было угнаться.
