В одной песне есть слова: «Когда любовь приходит вот так, таким манером, ты не виноват…» А вспомнил я их не случайно, поскольку та самая Матильда, так неожиданно повстречавшаяся мне на жизненном пути, имеет самое непосредственное отношение к теме моего выступления. На первом же нашем свидании она проявила свой недюжинный и щедрый кулинарный талант. После нескольких совместных просмотров полицейских боевиков в кинотеатрах Тринадцатой карреры и единовременного похода на танцульки в полицейском клубе Матильда допустила меня в свое жилище в ныне довольно скандальном баррио Суба, а в то время в отдельном и административно самостоятельном селении. Прибыв туда впервые, я увидел дом, у которого, если позволите так выразиться, даже стены излучали счастье и тепло семейного очага. Матильда жила с папой и мамой, с тремя родными сестрами и двумя малолетними двоюродными, приехавшими из Чикинкиры получать среднее образование в столичной школе. Все девушки стряпали, но лишь Матильде удавалось, не знаю как, придать санкочо нечто особенное, родное, колумбийское, отчего это кушанье становилось достойным императоров и министров. Я уж не говорю о приготовленных ею сладостях и соках, об умении довести до совершенства ромовый десерт или фруктовое желе, дрожащее на тарелочке в первозданной красе. И если перед тем как сесть за стол мы с Матильдой могли лишь изредка обменяться взглядами, будто случайными одиночными выстрелами, то за едой между нами разгоралась настоящая перестрелка. «Аристофанес, еще курочки? Добавить картошечки под шубой?» — и я, с разрешения дам, поглощая эти яства, чувствовал, как нутро мое наполняется чем-то большим — с романтической точки зрения, разумеется, — и таким вот образом, от первого блюда ко второму, мы начали продвигаться дорогой взаимного чувства по направлению к алтарю. В церкви Вознесения состоялась простая церемония бракосочетания. Шафером с моей стороны был заика Монтесума, а подружкой невесты — одна из ее двоюродных сестренок. После благословения священника мы расположились в саду родительского дома новобрачной, где уже стояли накрытые столы, и начался пир горой, знаменующий для меня кардинальную перемену, будто и не было за плечами тридцати восьми лет счастливой и независимой холостяцкой жизни: жареное мясо, картофельный салат, бараньи отбивные, пюре из авокадо, куриные грудки под острым соусом — в общем, вся наличная живность и содержимое кладовок очутились сначала на плите, а затем, ради увеселения, в желудках счастливых гостей, сдобренные пивом и агуардьенте, подслащенные народными мелодиями Бояки, малой родины семейства новоиспеченной супруги, в исполнении трио музыкантов. Матильда, хоть и молода годами, уже обладала весьма налитыми телесными формами и не отставала от вашего покорного слуги в том, чтобы дочиста обглодать свиную косточку. По завершении празднества новобрачные уехали в Анапойму с радостным ощущением полных желудков и сердцами, предвкушающими трое медовых суток в отеле с бассейном и великолепным видом на реку. С тех пор, уважаемые друзья по ассоциации, жизнь вашего покорного слуги изменилась коренным образом, поскольку святость брачного обета и присущие мне почтение и любовь к семейному очагу заставили меня вчистую порвать с холостяцким прошлым. Канули влету мальчишники вместе с друзьями-полицейскими после окончания патрулирования улиц, многочасовое катание шаров в бильярдных, копиты агуардьенте в компании Монтесумы для придания размышлениям о сути жизни большей глубины и проницательности. Прощайте, пирушки с интимным финалом, такие обычные и даже терпимые католической церковью среди одиноких взрослых мужчин и женщин. Взамен я обрел здоровую и обильную домашнюю кухню, благодатную ложечку десерта среди близких людей перед телевизионным экраном и пончики, испеченные с любовью как раз по моему вкусу.
Барраган с бокалом пунша в руке лежал в шезлонге на краю клубного бассейна и созерцал стройное тело девушки, которая плавала длинными гребками от стенки к стенке. Он провел здесь все утро, удивляясь собственному спокойствию и хладнокровию. Душа его не испытывала ни малейшего угрызения совести. Напротив, плечи его расправились, будто с них свалилось тяжкое бремя. Вчера, застрелив Эскилаче, он вернулся домой, улегся под бок Каталине и мгновенно погрузился в глубокий здоровый сон.
— Вас настоятельно просят ответить, доктор. — К нему подошел официант и подал переносную телефонную трубку.
— Доктор Барраган, случилось ужасное! — Он узнал голос Начи.
— Что именно?
— Убили доктора Эскилаче!
— Не может быть!
— Да, доктор, вчера вечером!
— Я немедленно приеду.
Он позвонил Каталине и сообщил печальную новость.
— Как такое могло случиться? — В голосе жены звучала тревога.
— Не знаю. Я говорю из клуба, сейчас же еду в контору, попытаюсь оттуда все выяснить. Позвоню, как только что-нибудь узнаю.
