Потом ужин вместе с моим смуглым партнером теми же, что и у мамы в меню, картофельным пюре и котлетами. Затем ежедневные ночные объятия и секс. У нас обоих впереди были неизвестность и страх. Но любовь и страсть согревали наши сердца и давали силы идти дальше.
Глава 7
Следующий день был посвящен детальному изучению работы сайтов продажи недвижимости, которым я занималась в небольших перерывах в плотном рабочем графике.
Фотографии, нужны привлекательные фото. Когда я забирала маму из дома, там остался изрядный свинарник, надо подготовить натуру. Планы на вечер – доверенность и уборка. Надо вычистить авгиевы конюшни за минимальный отрезок времени, а метод Геракла недоступен для меня. Поэтому сегодня у больной будет лайтовый вариант продуктового набора. Йогурт, творожок, сок, может, какой-нибудь бисквит. Хотя те, что продают в иркутских магазинах, не выдерживают никакой критики: много сахара и химикатов. Те, что производятся в Иркутске, очень жирные и могут быть с истекшим сроком годности, но покупатель об этом не знает. Владельцы торговых точек продовольственных товаров нередко наклеивают новые этикетки поверх старых. Их деятельность защищена действующим (дырявым) законодательством России, а именно его бюрократической реализацией. Выклюют весь мозг при попытке найти правду и наказать нечестного бизнесмена. Вдобавок тебя разведут адвокаты, а размер выплаты морального ущерба даже не покроет юридических расходов. Но и после решения суда в пользу пострадавшего его хождение по мукам не закончится – впереди приставы, шестеренки единой системы по уничтожению нервных запасов русских людей.
Ой, я отвлеклась. Я заскакиваю в супермаркет, затем к нотариусу, и мы вдвоем направляемся к маме в больницу. В машине разговор не клеится. Она приятная женщина и, вполне вероятно, очень интересный собеседник, но сложившаяся ситуация давит на меня и заставляет миллионный раз анализировать правильность принятых накануне решений. Я одна, Женька классный и умный, но он не сможет сделать корректные выводы из-за разницы во взглядах и непродолжительного времени проживания в России. Старший сын – тоже не вариант, мои проблемы не его. У него великая миссия – двигать российскую науку, да там и платят намного лучше. У младшего нет опыта, бывшему мужу я вообще параллельна. Мои родные и близкие люди на кладбище, а с остальными я не хочу делиться, начнется осуждение поведения моей матери и мой внутренний протест: "Кто вы, сука, такие, чтобы судить о ней. Ее психика требует лечения, а не осуждения!"
Мы легко добрались до больницы и на редкость буднично сделали все, что нужно. По просьбе нотариуса освободили палату, пациенты вместе со мной вышли в коридор. Несколько минут – и бумажка подписана. Я отдала маме продукты. Борясь с желанием зареветь как белуга, я выдавливаю улыбку, но мои усилия напрасны – ее не обманешь. Она чувствует, что меня точит червяк, и пытается разобраться в происходящем. Но я бережно храню тайну. Стараюсь сократить время общения и убегаю под предлогом, что нужно срочно отвести юриста обратно. У нее часто менялось настроение: от полного доверия до абсолютного неверия, граничащего с паранойей. Неимоверно тяжело для окружающих, нет возможности прогнозировать, что тебя ждет в тот или иной момент. В тот день она доверяла мне, что очень облегчило для меня процесс оформления документа.
Молча возвращаемся в офис, нотариус последний раз сверяет данные наших паспортов, ставит жирную гербовую печать, а я оплачиваю ее услуги, и мы прощаемся. Заветная бумажка, которая поможет спасти мамину жизнь, у меня в кармане.
Домой, жрать и в путь. Впереди Ангарск.
Приезжаю домой, открываю холодильник и все, что можно есть холодным, сую в рот. Лицо моего восточного принца веселит меня. С набитым ртом я объясняю ему:
– Мы уезжаем.
– Что? – уточняет он.
– Что непонятного?! – начинаю выходить из себя я. Но тут до меня доходит, что даже сама не могу понять сказанное мной, потому что говорю с набитым ртом. И начинаю смеяться и интенсивно жевать. Проглотив полупережеванную пищу, я повторяю:
– Мы уезжаем в Ангарск и без лишних разговоров! И еще – я соскучилась.
– Не поздно? – спрашивает он, пропуская вторую часть фразы, и добавляет, – сейчас уже 19 часов.
– Нет, не поздно, – отвечаю я. – За руль сядешь ты, я очень устала.
– Что мы там будем делать? – задает он резонный вопрос.
– По дороге расскажу, – кричу я ему из другой комнаты, потому что уже переодеваюсь, снимаю форму и облачаюсь в мои любимые джинсы и джемпер.
– Хорошо.
Обожаю его легкость на подъем без лишних докучливых вопросов.
Он наливает мне стакан воды, чтобы я смогла запить наспех проглоченную пищу (все-таки не пеликан), смотрит с недоумением, как я запихиваю в ведро моющие и чистящие средства, тряпки и щетки.
А потом мы выходим в ночь. Сибирские зимние дни короткие, солнце перестает освещать и греть землю рано.
Глава 8
В те дни я чувствала чью-то могучую поддержку, такое под силам только богу. Пробок на выезде из города не было, и дорога заняла всего сорок минут.
