Лэнгдон отступил назад и вгляделся через стеклянный пол на пульсирующую машину внизу, а затем вернулся к молчаливому «сталактиту» внутри куба. Две разные машины слились в одну — бикамеральный разум.
— Когда они вынуждены работать как единое целое, — сказал Уинстон, — эти две машины используют разные подходы к решению проблем, тем самым испытывая те же самые конфликты и компромиссы, которые происходят между долями человеческого мозга, значительно ускоряя обучение искусственного разума, креативность и в некотором смысле… человеческого. В моем случае Эдмонд дал мне инструменты, чтобы я научился человеческому, наблюдая за окружающим миром и моделируя человеческие черты — юмор, сотрудничество, ценностные суждения и даже чувство этики.
Невероятно, подумал Лэнгдон.
— Значит, этот двойной компьютер по существу… вы?
Уинстон рассмеялся.
— Ну, эта машина не больше я, чем ваш физический мозг — вы. Наблюдая за собственным мозгом в миске, вы не сказали бы: «Этот объект — я». Мы являемся суммой взаимодействий в рамках механизма.
— Уинстон, — вмешалась Амбра, двигаясь к рабочему пространству Эдмонда. — Сколько времени до запуска?
— Пять минут и сорок три секунды, — ответил Уинстон. — Мы должны приготовиться?
— Да, пожалуйста, — сказала она.
Смотровой защитный экран окна медленно скользнул на место, и Лэнгдон повернулся, чтобы присоединиться к Амбре в лаборатории Эдмонда.
— Уинстон, — сказала она. — Учитывая всю вашу работу с Эдмондом здесь, я удивлена что вы не имеете никакого понятия, каким было его открытие.
— Опять же, мисс Видаль, моя информация разделена, и у меня те же данные, что и у вас, — ответил он. — Я могу лишь сделать обоснованное предположение.
— И какое же оно? — спросила Амбра, оглядывая кабинет Эдмонда.
— Ну, Эдмонд утверждал, что его открытие «изменит все». По моему опыту, самые преобразующие открытия в истории привели к пересмотру моделей вселенной — прорывы, такие как отказ Пифагора от плоской модели Земли, гелиоцентризм Коперника, теория эволюции Дарвина и открытие теории относительности Эйнштейна — все что радикально изменило взгляд человечества на мир и обновило наше представление о нынешней модели вселенной.
Лэнгдон поднял голову над громкоговорителем.
— Значит, вы полагаете, что Эдмонд обнаружил нечто, предполагающее новую модель вселенной?
— Это логическое умозаключение, — ответил Уинстон, говоря быстрее. — MareNostrum является одним из лучших «моделирующих» компьютеров на Земле, специализирующихся на сложных симуляциях, самым известным из которых является «Alya Red» — полностью функционирующее, виртуальное человеческое сердце, которое является точным вплоть до клеточного уровня. Конечно, с недавним добавлением квантовой компоненты, этот объект может моделировать системы в миллионы раз сложнее, чем человеческие органы.
Лэнгдон понял концепцию, но все же не мог представить, что мог бы смоделировать Эдмонд для ответов на вопросы «Откуда мы появились?», «Куда мы движемся?»
— Уинстон? — позвала Амбра из-за стола Эдмонда. — Как мы все это включим?
— Я помогу вам, — ответил Уинстон.
Три огромных ЖК-экрана на столе замерцали и ожили. Лэнгдон подошел и встал рядом с Амброй. Когда изображения на экране материализовались, они вдвоем с беспокойством отступили.
— Уинстон… эта картинка прямой трансляции? — спросила Амбра.
— Да, прямая трансляция с наших внешних камер безопасности. Я подумал, вы должны знать. Они подъехали несколько секунд назад.
На экранах дисплея показывали панорамный вид главного входа часовни, где собралась небольшая армия полицейских, которые нажимали кнопку вызова, дергали дверь, разговаривали по рации.
— Не волнуйтесь, — заверил их Уинстон, — они никогда не войдут сюда. И нам осталось меньше четырех минут до запуска.
— Мы должны начать прямо сейчас, — возразила Амбра.
Уинстон спокойно ответил.
— Я считаю, Эдмонд предпочел бы, чтобы мы подождали и сделали запуск в начале часа, как и было обещано. Он был человеком слова. Более того, я слежу за нашим общемировым зрительским рейтингом, и наша аудитория по-прежнему растет. В ближайшие четыре минуты при текущем соотношении наша аудитория увеличится на 12,7 процента, и полагаю, приблизится к максимальному значению. — Уинстон сделал паузу, его голос звучал почти приятно удивленным. — Должен сказать, несмотря на все произошедшее сегодня вечером, релиз презентации Эдмонда похоже будет оптимальным по времени. Думаю, он был бы глубоко признателен вам обоим.
Осталось четыре минуты, подумал Лэнгдон, опустился в кресло за столом Эдмонда и обратил взгляд на три огромные ЖК-панели, которые господствовали в этом конце комнаты. На экране по-прежнему транслировались текущие сообщения безопасности, показывающие группу полицейских вокруг часовни.
— Вы уверены, что они не смогут войти? — спросила Амбра, с беспокойством переминаясь с ноги на ногу за спиной Лэнгдона.
— Поверьте мне, — ответил Уинстон. — Эдмонд очень серьезно относился к безопасности.
— А если они отрежут электропитание в здании? — отважился спросить Лэнгдон.
