— Точно, — сказал отец. — И история неоднократно доказывала, что безумцы снова и снова будут рваться к власти на всплесках агрессивного национализма и нетерпимости даже в тех местах, где это кажется совершенно непостижимым. — Король наклонился к своему сыну, его голос усилился. — Хулиан, ты скоро сядешь на трон этой замечательной страны — современной, развивающейся земли, которая, как и многие страны, пережила темные периоды, но возникла в свете демократии, толерантности и любви. Но этот свет исчезнет, если мы не воспользуемся им, чтобы осветить умы наших будущих поколений.
Король улыбнулся, и в его глазах неожиданно засверкала жизнь.
— Хулиан, когда станешь королем, я молюсь, чтобы ты смог убедить нашу прекрасную страну превратить это место во что-то гораздо более значительное, чем спорная святыня и туристическая достопримечательность. Этот комплекс в горах должен стать живым музеем, ярким символом толерантности, где школьники смогут собраться и узнать об ужасах тирании и жестоких притеснениях, чтобы они никогда не самоуспокаивались.
Король вложил всю душу в эти слова, словно он ждал этого всю жизнь.
— Самое главное, — сказал он, — этот музей должен отмечать другие уроки, которые история преподала нам — что тирания и притеснения не заслуживают сострадания… что фанатические крики смутьянов мира неизменно будут заглушаться сплоченными голосами добропорядочности. Именно эти голоса, этот хор сочувствия, терпимости и сострадания, я верю однажды прозвучит с вершины этой горы.
Теперь, когда отголоски предсмертной просьбы отца отзвучали в мыслях Хулиана, он бросил взгляд на залитую лунным светом больничную комнату и наблюдал, как отец спокойно спит. Хулиан считал, что этот человек никогда не выглядел таким умиротворенным.
Подняв глаза на епископа Вальдеспино, Хулиан указал на стул рядом с кроватью отца.
— Посидите с королем. Он хотел бы этого. Я попрошу не беспокоить вас. Вернусь через час.
Вальдеспино улыбнулся ему, и впервые после проведенной еще в детстве конфирмации Хулиана епископ шагнул вперед и обнял принца, тепло обнимая его. Когда он это сделал, Хулиан испугался, почувствовав хрупкий скелет, спрятанный под сутаной. Стареющий епископ казался слабее короля, и Хулиан подумал, не воссоединятся ли эти два близких друга на небесах раньше, чем они предполагали.
— Я очень горжусь вами, — сказал епископ после объятий. — И я знаю, что вы будете очень участливым и сострадательным правителем. Отец очень хорошо вас воспитал.
— Спасибо, — сказал Хулиан с улыбкой. — Уверен, что ему в этом помогали.
Хулиан оставил отца наедине с епископом и пошел по коридорам больницы, остановившись, чтобы взглянуть из окна на великолепно подсвеченный монастырь на холме.
Эль Эскориал.
Священное захоронение испанской королевской семьи.
В памяти Хулиана вспыхнуло, как в детстве он посетил королевскую крипту с отцом. Он вспомнил, как пристально глядел на все позолоченные гробы и появилось странное предчувствие: меня никогда не похоронят здесь.
Внутреннее чутье казалось таким же ясным, как все, что когда-либо испытывал Хулиан, и, хотя память никогда не покидала его, он всегда говорил себе, что предчувствие бессмысленно… обычное детское чувство страха перед лицом смерти. Однако сегодня, столкнувшись с неизбежным восхождением на трон Испании, его пронзила невероятная мысль.
Возможно, я знал свою истинную судьбу с детства.
Может, я всегда чувствовал свое назначение стать королем.
Глубокие изменения охватили его страну и мир. Старые обычаи умирали и рождались новые. Возможно, настало время отменить древнюю монархию раз и навсегда. На мгновение Хулиан вообразил себя, читающим беспрецедентное королевское воззвание.
Я последний король Испании.
Эта мысль просто потрясла его.
К счастью, задумчивость нарушила вибрация мобильного телефона, позаимствованного у агента Гвардии. Пульс принца ускорился, когда он увидел входящий код 93.
Барселона.
— Это Хулиан, — выпалил он.
Голос на другом конце провода был мягким и усталым.
— Хулиан, это я…
В эмоциональном порыве принц опустился на стул и закрыл глаза.
— Любовь моя, — прошептал он, — я даже на знаю с чего начать свои извинения?
В предрассветном тумане на улице у церкви Амбра Видаль тревожно поднесла телефон к уху.
Два агента Гвардии держались неподалеку, за пределами слышимости.
— Амбра, — тихо начал принц. — Мое предложение о браке с тобой… Мне очень жаль.
Амбра смутилась. О предложении принца в телевизионной студии она думала сегодня в последнюю очередь.
— Я пытался быть романтичным, — сказал он, — и в итоге я поставил тебя в невыносимую ситуацию. Когда ты сказала мне, что не можешь иметь детей… Я отстранился. Но не по этой причине! Просто я не мог поверить, что ты не сказала мне раньше. Я слишком поторопился, но знаю, что я так быстро влюбился в тебя. Я хотел начать нашу совместную жизнь. Возможно, потому, что мой отец умирает…
— Хулиан, остановись! — прервала она. — Тебе не нужно извиняться. Сегодня есть гораздо более важные вещи, чем…
