— Одна… Я еще обратила внимание, что она шла как к себе домой. Обычно гости спрашивают, в какую сторону, или как-то робко идут. А она очень уверенная, видно, не впервые в этой гостинице. Я еще подумала, что, может, она из этих, ну которые развлекаться к мужчинам ходят. Но лицо у нее не такое: не накрашенная, чистенькая. И почему-то очень быстро вернулась обратно. Чуть не бежала по коридору, и лицо какое-то, заплаканное, что ли. Я еще удивилась: буквально минут пять прошло.
— А вы не спросили ее, в какой она шла номер?
— Спросила. Но, честно говоря, не помню, какой она назвала номер… Ведь столько людей за день проходит. Ой, стойте, вспомнила я этого из 525-го номера. Высокий, седой, французским одеколоном надушен. Он еще все время мне говорил, что я похожа на мулатку. А какая же я мулатка, если у меня волосы рыжие, — Алиса фыркнула. — Точно из пятьсот двадцать пятого он. Два мужчины к нему приходили.
— А кто раньше пришел — девушка или мужчины?
— Мужчины раньше. Намного раньше. — Алиса нахмурилась, припоминая. — А когда они ушли, я не заметила. Потом и седой ушел.
— Во сколько это было, не можете вспомнить?
— Я не смотрела на часы. Радио у меня было включено, как раз Пугачева пела. Около девяти, наверное.
— А когда вернулся?
— По-моему, довольно скоро.
Валентин полез в карман, достал пачку фотографий, разложил на журнальном столике.
— Посмотрите внимательно. Среди этих девушек нет той, что приходила вечером пятнадцатого сентября в гостиницу?
Алиса наклонилась, разглядывая фотографии. Потом взяла одну из них в руки.
— Вот она.
На фотографии была Маша Постникова.
— Итак, порассуждаем, — проговорил Королев, дымя сигарой. — Как сообщила Кузьмичева, Кирпичников не отрицает, что он звонил в деканат и оставил для Маши номер телефона. Встретиться с Машей его просила дочка, чтобы взять купленную шерсть. Маша позвонила ему, обещала прийти в гостиницу. Он заказал ей пропуск, но она не пришла. А дежурная утверждает обратное — Маша приходила.
— При странных обстоятельствах, — заметил лейтенант Петров.
— Ну, допустим. Пришла веселая, ушла расстроенная. На что-то обиделась?
— Похоже на то. А вот были ли у Кирпичникова гости в то время, когда пришла Маша, дежурная вспомнить не могла.
— А были у него, как ты говоришь, сотрудники министерства?
— Не совсем так. Антипов — заместитель начальника главка, а Ворожейкин — тренер по теннису.
— Модная профессия… Говорят, любители за то, чтоб часок поиграть с тренером, по десятке ему платят. Не слыхал?
— Я в теннис не играю!
— Надо бы как-то деликатно поговорить с обоими. Повод нужен, конечно. Ну, например, в гостинице произошла кража. Не обратили ли они на что-нибудь внимание?.. Поговорить с ними надо срочно, и нельзя допустить, чтоб они сговорились. — Королев затянулся своей сигарой.
— Алла Пугачева в тот вечер пела по радио в 20 часов 6 минут, — сообщил Валентин. — Справка получена в программной дирекции радио. А от гостиницы, до подворотни пятнадцать минут хода.
— Нравится вам с Кузьмичевой версия, что Кирпичников причастен к убийству Маши. Но ведь нелогично. Зачем директору Курортторга убивать подругу своей дочери?
— Разве в расследовании все сразу выглядит логично? — спросил Валентин, захлопывая блокнот, в котором он нарисовал зеленым фломастером трех злющих котов.
— Не всегда, — согласился Королев.
Решили, что с Ворожейкиным встретится капитан Голобородько, а Валя Петров поехал в министерство, чтоб поговорить с Павлом Андреевичем Антиповым.
Кабинет Антипова был отделан деревянными панелями, обставлен красивой современной мебелью, среди которой щупленький, невзрачный хозяин как-то терялся или, как сказала бы о нем Кузьмичева, «не вписывался в интерьер». Однако, несмотря на свою непримечательную внешность, Антипов был мужик умный и хваткий — с ним считались и подчиненные и руководство.
— Чем обязан? — спросил Антипов и, улыбнувшись, добавил: — Никогда не имел дела с уголовным розыском.
— Мы беседуем со всеми, кто пятнадцатого сентября был в гостинице «Россия». Там совершена кража.
Антипов удивленно приподнял беленькие брови, усмехнулся:
— Уж не меня ли вы подозреваете?
— Ну что вы, что вы, — Петров замахал руками, — просто выясняем, может быть, кто-то обратил внимание на какой-то факт, деталь, которые помогут следствию. Вы во сколько пришли к Кирпичникову?
— Сразу после работы. Минут двадцать седьмого, вероятно. Мы хотели пойти в ресторан поужинать, но Леонид Владимирович ждал землячку из Угорья, она что-то должна была ему привезти. Посылку, кажется.
— А во сколько ушли?
— Около восьми. Я пришел с приятелем, ему надо было поспеть на тренировку. Он тренер по теннису.
— В соседних номерах было тихо?
— По-моему, да. Впрочем, окна были открыты, с улицы доносился шум от машин. Могли и не слышать.
— Никто не стучал, не заглядывал в номер?
— По-моему, нет. Впрочем, может быть, мы не слышали. Номер большой, мы сидели в стороне от двери.
— А если б кто-нибудь вошел в коридор и там стоял, вы бы увидели?
Антипов подумал, потом сказал:
— Нет. Человека, стоявшего в коридоре, мы б не увидели. Вы думаете, вор мог спрятаться там?
