Петров пожал плечами:
— Пока собираем факты… Значит, вы считаете, что человек мог незамеченным стоять в коридоре?
— Возможно.
— Ну что ж, спасибо. — А землячка Кирпичникова тоже с вами была в номере?
— Нет, она при нас так и не пришла.
— И последнее: не было ли каких-нибудь странных звонков по телефону?
— Что вы называете странными?
— Может быть, кто-нибудь проверял, есть ли кто в номере?
— Звонков было много, но это все были знакомые Леонида Владимировича.
Ворожейкин, плечистый атлет с красивым лицом, одетый более чем модно, встретил Голобородько чуть ли не с распростертыми объятиями. Он увлекался детективной литературой, и оказаться причастным хоть в какой-то мере к расследованию преступления для него было просто подарком.
— Значит, так, — сказал Ворожейкин. — Мы пришли к Кирпичникову в начале седьмого. Я хочу купить в Угорье дачку, и Антипов, мой старый приятель, предложил мне посоветоваться с Леонидом Владимировичем о возможности этого дела. Сначала думали поужинать в ресторане, но Кирпичников кого-то ждал, а потом уж мне было некогда. «Таймы» поджимали. Ну, Антипов и Кирпичников немного выпили коньячку. А я не пью — спорт. Но не в этом дело.
— В соседних номерах было тихо?
— Нет, справа был включен телевизор. Окна были открыты и у нас, и в соседних номерах. А слева, по-видимому, сидела компания, громко разговаривали и смеялись.
— Кто-нибудь мог войти в номер и незаметно постоять в коридоре?
Ворожейкин задумался.
— Мог. Мы в сторонке сидели… А знаете, я припоминаю: какой-то шорох был. У меня очень хороший слух, я собирался стать великим скрипачом, — он засмеялся. — Очень может быть, что кто-то входил в коридор… Да, да! Когда мы уходили, я обратил внимание, что дверь была не закрыта, а просто притворена.
— Вы уходили с Антиповым?
— Да. А Кирпичников остался ждать знакомую.
— Больше ничего подозрительного вы не увидели?
— Вроде бы нет. Впрочем, когда мы уходили, в коридоре нам навстречу шел мужчина и все время оглядывался. В красной рубахе. Но воры, наверное, не одеваются в яркую одежду? Не так ли?
— Насчет дачи-то выяснили?
— Не очень. Наверное, надо самому съездить в Угорье, на месте посмотреть.
Петров слушал Голобородько и рисовал в блокноте зеленым фломастером котов с выгнутыми спинами, торчащими вверх хвостами и удивленными глазами.
— Ты фотографии Кирпичникова показывал дежурной по этажу? — спросил Голобородько, закончив свой рассказ.
— Показывал. Опознала она его. И Ворожейкина опознала, а Антипова не узнала. В общем, судя по всему, дело было так. Маша постучала в дверь, ей не ответили. Она открыла, вошла, услышала голоса и ушла.
— Вряд ли она такая стеснительная, — усмехнулся Голобородько. — Скорее всего услышала что-то неприятное.
— А вот что? — спросил Петров.
— Сейчас придет Кирпичников, — сказал майор Синицын Ефросинье Викентьевне. — Человек он в нашем городе весьма уважаемый. Маша дружила с его дочерью, и у него нет причин сводить с ней счеты. По-моему, вы зря увлекаетесь версией, что он причастен к убийству Постниковой.
— Я не увлекаюсь, Яков Алексеевич. Но как бы то ни было, а за час до смерти Маша была в гостинице.
— Не довод это. Ну не буду мешать.
Он ушел, а Кузьмичева подумала, что Синицын, возможно, прав: версия с Кирпичниковым вообще-то зыбкая, хотя факты довольно странные.
В дверь решительно постучали. Кузьмичева не успела сказать «войдите», как она отворилась, и на пороге появился Кирпичников.
— Здравствуйте, — несколько раздраженно сказал он. — Вы хотели поговорить со мной?
— Да, — кивнула Ефросинья Викентьевна, разглядывая Кирпичникова. — Садитесь, пожалуйста.
Кирпичников был красив, элегантен, и Кузьмичева подумала, что он просто создан для того, чтоб играть героев-любовников, жаль, что такая артистичная внешность пропадает на торговой ниве.
— Тут, Леонид Владимирович, вот какое дело выяснилось, — несколько нерешительно начала Кузьмичева. — Маша приезжала в гостиницу, дежурная по этажу видела, как она входила в ваш номер…
Кирпичников, чуть приподняв брови, посмотрел на Ефросинью Викентьевну.
— Но она не входила! Это могут подтвердить и Антипов и его приятель! Какой мне смысл скрывать что-то?
— Они подтверждают, что Постникова в их присутствии не приходила. Но как объясните вы, почему она не вошла в номер, постояла в прихожей и ушла?
— Я не знаю. Я не понимаю, почему она не вошла. Впрочем, может, матюкнулся кто — мужицкая компания, все бывает… Маша была девушка скромная и застенчивая. Я ведь ей сказал, что буду один, — с приятелями-то я после разговора с ней договорился. Маша, вероятно, смутилась. — Он вздохнул. — Если б знать, как повернется дело! Что я их, в другое время позвать не мог? Такое горе — и я в какой-то степени в ответе.
— А во сколько ушли ваши приятели?
— Около восьми, наверное… Точно не помню. Мы немного выпили, у меня разболелась голова, и я вышел на улицу подышать воздухом. Было очень жарко.
— Вы решили не ждать Машу?
