Судьи вышли из совещательной комнаты, гуськом поднялись по ступенькам на помост, сели в кресла с высокими спинками: посередине судья Архипова, немолодая, с уставшим лицом и небрежно заколотыми седеющими волосами; по обе стороны от нее народные заседатели — аккуратненькая, вся тщательно отмытая учительница Туркина и токарь Ходыкин в новом костюме и модном галстуке, с лицом до чрезвычайности добродушным.
Архипова привычно окинула взглядом зал — как всегда на слушании дела о взыскании алиментов, он был почти пуст.
На передней скамье — две женщины. Одну из них Архипова тотчас узнала — истица Кольская. Она смотрела прямо перед собой, и лицо ее было, пожалуй, растерянным. Рядом с ней, вероятно, подруга. Архипова давно заметила, что женщины в таких случаях часто приходят в суд с подругами, а мужчины с приятелями — никогда.
В углу на задней скамье, у самой двери — мужчина в вельветовом костюме. Лицо напряженное, губы презрительно поджаты. Ответчик, определила Архипова.
Чуть поодаль от него сидели три молодых парня, попали они сюда явно случайно, просто убивали время в ожидании своего дела, по которому, скорее всего, их вызывали в качестве свидетелей.
В самом центре зала удобно расположились две старушки, любительницы острых ощущений, которые они находили в судейских баталиях по делам о разводах, разделе имущества и взыскании алиментов. Лица их Архиповой были хорошо знакомы, хотя за двадцать лет работы судьей она так и не смогла понять, что интересного находят они в многочасовых судебных заседаниях, когда один и тот же факт изучается со всех сторон. Лучше б ходили в кино или читали детективы, считала Архипова, там сюжеты развиваются куда стремительнее.
Архипова открыла папку и будничным голосом сказала:
— Слушается дело о взыскании алиментов с гражданина Чугунова в пользу его сына. Истица Кольская, прошу вас встать.
Кольская встала. «Нервничает», — определила Архипова. Подруга Кольской, как бы подбадривая, быстро погладила ладонью ее безвольно опущенную руку.
— У меня ребенок, мальчик, — тихо сказала Кольская. — Вот от него. — Она качнула головой в сторону Чугунова. — Я прошу суд о взыскании алиментов.
— Вашему ребенку еще нет месяца, — мягко заметила учительница Туркина. — Закон запрещает расторгать браки, пока ребенку не минет год. Ваш муж пьет? Почему вы решили взыскать алименты через суд? — Туркина знала, как легко уязвимо самолюбие мужчин, сейчас озлится этот Чугунов на алименты, и все. А так ведь еще и помириться могут, ребенок все-таки. Хотя, если пьет…
— Он мне не муж, — с горечью ответила Кольская. — Собирались расписаться, но он раздумал и только усыновил ребенка.
— Ах так, — растерянно пробормотала Туркина. — Понятно! — А про себя подумала, что тем более не надо торопиться с алиментами. Раз усыновил, значит, первый шаг сделан, а там — терпение и ласка, — глядишь, и женился бы. Впрочем, может быть, он женат? Нет, непохоже, иначе они не сидели бы в разных углах. Все-таки странная ситуация: обычно, бросив женщину, которая ждет от него ребенка, мужчина всячески открещивается от него: не мой, и все тут. А уж если решается на столь серьезный шаг, как официальное признание себя отцом, то чаще поступает так из любви к женщине, с которой по тем или иным причинам не может связать свою судьбу. И такие пары в суде всегда сидят рядышком. Почему же у этой Кольской такая неприязнь к Чугунову? Обида? Туркина внимательно поглядела на истицу: не такая уж молоденькая, чтоб терять голову от любви, — лет тридцать пять, наверное, хотя выглядит недурно и сложена прекрасно.
— Вы холосты, ответчик? — спросила Архипова.
Чугунов стремительно встал, уронил свой плоский «кейс», нагнулся, поднял, распрямился.
— Извините… Да, я холост. Точнее, разведен. Был женат, и от первого брака у меня дочь.
— Алименты платите?
— Нет… То есть я плачу, но исполнительного листа у меня нет. Я просил бы учесть при исчислении суммы алиментов, что у меня двое детей.
— Гражданка Кольская! — обратилась Архипова к Кольской. — В своем заявлении вы пишете, что Чугунов не оказывает материальной помощи дочери от первого брака.
— Не оказывает, — вспыхнула Кольская.
— Это неправда! — возмутился Чугунов. — Зачем же я буду врать? Вы можете спросить у моей бывшей жены.
— Спокойнее, ответчик, спокойнее, — устало сказала Архипова. — Суд в данном случае не может полагаться на устные показания. Вам необходимо представить документ, что вы оказываете материальную помощь.
Ходыкин тихонько пошевелился в своем кресле. Он не понимал, чего горячится этот малый — ответчик. Ну нет у него сейчас документа, а завтра бывшая жена подаст на алименты, и суд сразу пересмотрит процент помощи новорожденному. Ходыкин вообще не любил дела о разводах и алиментах, он относился к семейным отношениям по-старинному строго, порицал легкомыслие в этом вопросе, полагая, что брак должен заключаться на всю жизнь.
— Кстати, — спросила Туркина, — где вы работаете, ответчик?
— Во внешнеторговом объединении.
— Кем?
— Заместителем начальника отдела.
— Вы работаете в одной организации с истицей?
