Потом она ужасно была благодарна Галке, что та ее заставила позвонить. В тот раз она попросила достать какую-то книгу, после позвонила просто так, а дальше стала звонить почти каждый вечер, хотя разговоры не очень клеились.
И вот наступил день, когда Лариса сказала:
— Знаешь, а малыш уже ножками бьется. Я почему-то уверена, что это будет мальчик. А можно я дам ему твое отчество? Анатольевич.
— Естественно…
Потом Лариса долго анализировала их разговор и поняла в конце концов так, что как порядочный человек он женится на ней, когда родится ребенок. Это совершенно успокоило ее, и она рассказала об этом Галке. Но подруга не была склонна так благодушествовать, как Лариса.
— Что значит женится, когда родится ребенок? А почему не сейчас? В чем дело?
— Ну я не знаю, — защищалась Лариса. — А вдруг что-нибудь случится и будет выкидыш?
— Не по-ни-маю, — чеканила по слогам Галка. — Не понимаю. Ты обязана все выяснить. Как же иначе?
— Да перестань, он порядочный человек.
— Почему же он тебя избегает?
— Ой, ты же знаешь, какие мужики странные.
— Вообще-то да, — соглашалась Галка.
Надо сказать, что Чугунов постепенно начал просто ненавидеть Ларису. Он понимал: неспроста она звонит ему вечерами, и ему стало очень трудно сдерживаться и быть с ней мягким и доброжелательным. Он уже не видел в ней ничего симпатичного — и ходит некрасиво, выворачивая ступни, и улыбается как-то чересчур угодливо, и красится чрезмерно. Все ему казалось дурным в Ларисе.
Самое большое, что он мог сделать для Ларисы, — это усыновить ребенка. Он будет помогать ему, ребенку, но брать Ларису в жены?
Чугунов мучился и в конце концов все рассказал Игорю Скоморохову. Тот сразу посерьезнел.
— М-да! — сказал он задумчиво. — А ты ведь влип, старик! И по-крупному.
— Считаешь? — спросил Чугунов.
— А что ты думаешь, она тебя так просто оставит?
Чугунов пожал плечами. Теперь он уже ничего не знал.
— Что ты ей обещал?
— Сначала ничего. Потом — дать ребенку свою фамилию, чтоб ей не стыдно было.
— Стыд! Смешно, право. Она небось не молоденькая, знала, на что шла.
Чугунов промолчал. Он не любил обсуждать такие вопросы.
— Да. — Скоморохов почесал ухо, что делал, когда какое-то событие озадачивало его. — В другом месте не нашел кралю? Обязательно на работе надо?
— Я ж объяснил тебе, как случилось.
— Аморальный тип ты, Чугунов, вот что я скажу.
Как Лариса и предполагала, она родила сына. Мальчик был удивительно похож на нее.
— Счастливенький, значит, — сказала акушерка. — Если мальчик в мать, это всегда счастливенький.
Чугунов приехал за ней в больницу, привез розы. Увидев цветы, Лариса улыбнулась чуть виновато:
— Говорят, что мальчик похож на меня. — Ей казалось, что Чугунову было бы приятнее, если бы ребенок походил на него.
Чугунов неожиданно умело взял ребенка на руки, приподнял кружевную пеленку, и губы его тронула какая-то очень мягкая, совсем незнакомая Ларисе улыбка. Он всегда любил и жалел слабых и беззащитных.
У Ларисы он побыл всего несколько минут и заторопился на работу. У дверей спросил:
— Тебе уже можно выходить?
— Да.
— Тогда завтра в загс. Я вечером позвоню.
Лариса закрыла за ним дверь. Все! Она победила! Терпением, напористостью она победила! Нет, Чугунов увидит, что не ошибся, женившись на ней.
— Мама, — сказала Лариса, — завтра мы с Толей едем в загс.
— Ну и слава богу. И слава богу, доченька.
А вечером позвонил Чугунов и сказал:
— Не забудь справку из роддома!
— Зачем?
— Как зачем? Пока это единственный документ у мальчонки, что он существует. На пальцах я его, что ли, буду усыновлять?
— Ах да, справку, — потухшим голосом сказала Лариса. — Хорошо. Знаешь, ты не заезжай за мной, я сама доберусь. Значит, в 11 часов.
Чугунов не понял, отчего у нее сделался такой вялый, бесцветный голос. Он помнил ощущение, которое охватило его, когда он взял на руки крохотное, невесомое тельце, какая-то горькая жалость пронзила его, и он обрадовался этому чувству, боялся его потерять, — потому что хотел усыновить мальчонку вот с этим хорошим чувством. «Может, привяжусь, — вдруг подумал он. — Ведь Марианны больше не будет, а одному до гробовой доски жить тоже не сахар». Так он подумал, не всерьез, просто так.
Лариса в загс опоздала, лицо ее было холодно, она едва кивнула Чугунову.
— Ты что такая? — удивленно спросил он. — Что-нибудь случилось?
Она не удостоила его ответом, села пряменько, расстегнула воротник искусственной, под норку шубки. Чугунов пожал плечами и тоже замолчал. Доброе чувство к ребенку, с которым он шел сюда, начало постепенно улетучиваться.
— Я решила назвать мальчика Николаем, — сказала наконец Лариса, — в честь папы.
— Твое право, — вздохнул Чугунов.
— Конечно, мое! — с вызовом заметила Лариса.
— Да что с тобой?
— А с какой стати тебя вдруг заинтересовало мое состояние?
— Я тебя чем-нибудь обидел?
— О нет! Ты сплошное благородство! Герой! Даже усыновляешь собственного ребенка.
— Я не понимаю тебя!
— Куда уж нам в калашный ряд со свиным-то рылом.
