У генерального возникло множество вопросов по этому поводу. Все то, что говорил Щетинин, он тоже знал, но в столе у него лежало частное определение народного суда. И поэтому генеральный перевел взгляд на Скоморохова.
— Я могу повторить все то, что сказал Геннадий Иванович. По работе у меня никаких претензий нет. Даже наоборот, — он так быстро и прекрасно усвоил дело, что вполне может самостоятельно руководить отделом. А личные качества? Если человек никому не делает зла, соответственно и не имеет врагов, — это, я думаю, тоже говорит в его пользу.
— Не всегда так бывает, что у человека, не делающего зла, не бывает врагов. Чаще наоборот. А добро он делает?
— Конечно, — воскликнул Скоморохов.
Генеральный печально покивал головой.
— Так, так. А добро меж тем наказуемо. Не слыхали такую вредную поговорку? Короче говоря, Чугунов наш просто голубой ангел, только вот крыльев нету. Так?
«Почему он так подробно расспрашивает о Чугунове? — думал Скоморохов. — Повышение? Но у нас сейчас нет ни одной вакансии. Может, переманивают куда Чугунова? Да нет, он сказал бы. Между нами вроде секретов нет. — И вдруг обожгло: Лариса? Но что может сделать Лариса! Написать генеральному письмо? О чем? Что не женился? Смешно жаловаться взрослой женщине. И потом, с такими письмами обычно обращаются в партийную организацию. — Может быть, сказать о Ларисе? Нет, не имею права, это дело их двоих».
— Так, — сказал генеральный. — Еще у меня один маленький, очень маленький вопросик: почему Чугунов развелся с восхитительной красавицей?
— Почему вас это интересует? Она что, за рубеж сбежала? — засмеялся Щетинин.
— Этого я не знаю, — твердо сказал генеральный. Иногда чувство юмора ему отказывало.
— Бросила она его, — сообщил Скоморохов. — Или, как сам Чугунов выражается, «убежала».
— Почему? Чугунов — завидный мужик.
— Ну молодая очень… Глупая. В другого влюбилась.
— А это чья версия? — спросил генеральный. — В смысле что она его бросила, а не он ее. И почему все-таки бросила?
— Ну это, Алексей Иванович, что-то уж очень личное. Мало ли как: не сошлись характерами. Поди разберись, кто виноват, когда двое разводятся. Я считаю, обе стороны виноваты. Брак — дело серьезное, а в наше время, если честно говорить, отношение к нему легкомысленное. Например, в 77-м году по статистике в стране из ста заключенных браков распалось 46, а в Риге — 56. — Щетинин очень увлекался статистикой. Можно сказать, что это было его хобби.
— Статистику вы мне в качестве оправдания или утешения приводите? — сухо спросил генеральный.
— К слову, — ответил Щетинин обидевшись. И замолчал.
— Ну ладно, — сказал генеральный, — карты на стол! — Достал из стола «частное определение» и протянул Щетинину.
Суть частного определения сводилась к тому, что гр. Чугунов А. А. в свои тридцать два года был уже дважды женат, от одного брака имеет ребенка, вот теперь от фактического (уже третьего) брака имеет еще одного ребенка и что суду представляется, что моральный облик данного гражданина, поскольку он является членом партии, не совсем соответствует нормам. Поэтому учреждению, где он работает, а также партийной организации следует обратить на это внимание.
— Так, — сказал Щетинин. Он был совершенно растерян (и даже не пытался это скрыть), что было ему, человеку очень сдержанному и собранному, совершенно не свойственно.
Скоморохов не сказал ни слова, лишь подумал: «Ну Кольская, ну дает! А он-то, зачем довел до этого, идиот. Лучше б женился. И мне ни слова об этом суде. Да и я хорош, ни разу и не спросил, как дела. Но про частное определение надо было сказать, и не мне, а Щетинину и в тот же день. Теперь каша заварится! Вот дурак!»
Генеральный вздохнул, оглядел Скоморохова и Щетинина и спросил:
— Так что будем делать?
Щетинин покрутил головой.
— Нехорошо получается… Честно говоря, я про этот его первый брак как-то забыл. Он же к нам уже разведенный пришел.
— А что за человек Кольская? Я ее что-то совсем мало знаю. Как Лопатин ее характеризует? — Он обернул лицо к Щетинину.
— Трудолюбива, исполнительна, хороший работник. Ей года тридцать четыре. Живет со стариками родителями. Вообще скромная женщина.
— Чугунов — порядочный, Кольская — скромная, а ребенок родился, — грубо пошутил генеральный. — А теперь серьезно. Вы знаете, как я дорожу кадрами, разбрасываться ими не люблю. К Чугунову как к работнику я до сих пор относился очень хорошо. Но то, что он позволил себе разводить амуры на работе, меня настораживает. Я не знаю, какие амуры он заводит на стороне. Усыновление ребенка — шаг серьезный, это ему плюс, но почему дело приняло такой оборот в суде? Хочешь не хочешь, а эту бумагу мы должны обсудить на партийном собрании…
Нора Ивановна Старцева, заместитель Лопатина, непостижимым образом все новости узнавала первой.
В 12 часов только три человека — генеральный директор Казаньев, секретарь партбюро Щетинин и начальник отдела Скоморохов знали о частном определении. В 12 часов 45 минут об этом знала и Старцева. Она влетела в кабинет Скоморохова, плюхнулась в кресло и сказала:
