— Это похоже на отчет о командировке, — заявил Остад Али. — Я нашел его среди бумаг Мохаммеда Хасана. А на трупе Хамадани, в кармане его пиджака, был, в свою очередь, обнаружен железнодорожный билет до Исфагана и обратно в Тегеран. Его стоимость совпадает с тем, что указана в счете.
— А как реагировали на это домашние Мохаммеда Хасана? Возможно, им что-нибудь известно по этому поводу?
— Никто ничего не знает.
— Чем же я могу помочь?
— Я подумал о том, не захотите ли вы произвести вскрытие, доктор. Хамадани был убит, когда выполнял поручение Мохаммеда Хасана. Затем умер старик… Такое совпадение внушает определенные подозрения.
Ферах закурил. Погрузившись в свои мысли, он периодически щелкал зажигалкой, что, очевидно, помогало ему сосредоточиться.
— Не вижу в этом никакого смысла, Остад, — заявил по прошествии какого-то времени доктор. — В Медицинском обществе не раз говорили о том, что дни этого человека сочтены.
Пригладив свои рыжие волосы, лейтенант внимательно смотрел на собеседника.
Ферах, обладавший энергичным подбородком и упрямо выступавшими скулами, был не только отличным профессионалом, но и трезво мыслящим человеком. С его мнением стоило считаться.
Понимая, что спорить с доктором бесполезно, Остад Али попросил:
— Не согласитесь ли вы поехать со мною в дом Мохаммеда Хасана, чтобы оценить на месте всю обстановку?
— Разве тело еще не увезли?
— Доктор Джавад подписал разрешение на погребение, но я приказал с этим подождать, пока не поговорю с вами. Восторга у него это не вызвало…
Поняв, что сегодня ему уже не удастся после приема больных поиграть в шахматы, Ферах дал согласие на поездку.
Особняк Мохаммеда Хасана находился на самой фешенебельной улице Тегерана, где концентрировались лучшие европейские магазины. Приехав на Хиабан Лалезар, они остановились перед огромным старинным домом, объединившим два просторных здания. Первое из них, выходившее окнами на улицу, было украшено скульптурами, посвященными героям древнего Ирана. В центре высился парадный подъезд, покрытый дорогими росписями, барельефами. Второе здание, бывшее некогда женской половиной, окружал роскошный сад, в котором струились многочисленные фонтаны. Окна покрывали цветные фрески и мозаика. Дом буквально утопал в коврах.
Их встретил Аму Керим — доверенное лицо покойного богача. Он поспешно проводил их в роскошно расписанное помещение, где они увидели доктора Джавада и обольстительную молодую женщину, поражавшую своей неординарной внешностью.
Доктор Джавад производил приятное впечатление. Это был привлекательный молодой брюнет, успевший уже снискать репутацию неплохого специалиста.
Появление Фераха Таги он встретил сдержанно, но без излишней настороженности. Игнорируя полицейского, он с достоинством представился судебно-медицинскому эксперту, а затем познакомил его с прелестной Эфет Баджи — вдовой внука, погибшего в автомобильной катастрофе.
После этого Джавад предложил своему коллеге осмотреть тело. Он провел Фераха в спальню хозяина дома, которая находилась рядом, вручив при этом доктору свое медицинское заключение.
— Этот документ свидетельствует о том, что у Мохаммеда Хасана было повышенное кровяное давление и начался тяжелый атеросклероз, — сказал Джавад.
Сознавая неловкость своего положения, Остад Али не вмешивался в беседу эскулапов.
Ферах углубился в записи. Он проверял каждую строчку заключения, осматривая тело. Не обнаружив никаких ран, ссадин или синяков, он прикрыл тело простыней и занялся туалетным столиком, на котором остались снотворные пилюли.
Увидев, какое именно лекарство привлекло внимание Фераха, Джавад поспешил с объяснением:
— Флакон с пилюлями я принес два дня тому назад. Каждый вечер Мохаммед Хасан принимал по одной из них. Из пятидесяти осталось сорок восемь… Как видите, покойный не мог умереть, приняв чрезмерную дозу снотворного.
Обратившись к Остаду Али, доктор добавил:
— Я удивлен, что лейтенант подозревает здесь преступление. Смерти Мохаммеда Хасана ожидали со дня на день.
Ферах попросил Джавада подробно описать все симптомы, предшествовавшие кончине старика. Они свидетельствовали лишь о том, что Остад Али ошибался.
Вечером Мохаммед Хасан принял, как обычно, снотворное. Поднимая утром в спальне шторы, слуга слышал бормотание хозяина во сне. Затем Он снова пришел в десять часов, чтобы справиться о том, когда можно подавать завтрак, но Мохаммед Хасан был уже мертв.
Возвратившись в комнату, где их ждала безмолвная Эфет Баджи, Ферах заинтересовался книгами, которыми были забиты полки. Он был поражен, увидев, что большинство выпусков составляли детективы. К тому же здесь он нашел несколько изданий, посвященных токсикологии, криминалистике и даже судебной медицине.
Желая выиграть время и обдумать обстоятельства, связанные со смертью старика, Ферах воспользовался этой литературой, чтобы начать разговор.
— Почтенный Мохаммед Хасан, очевидно, увлекался криминалистикой? — поинтересовался он.
— Это относилось к тем немногим удовольствиям, которые он мог себе еще позволить, — подала, наконец, голос Эфет Баджи.
