Находясь под впечатлением результатов экспертизы, он с трудом проводил прием больных, которым так и не удалось отвлечь его мысли от происшествия в доме Мохаммеда Хасана.
Вечером снова появился Остад Али и продемонстрировал доктору пуасон для чистки льда в холодильнике. Все данные говорили о том, что именно им было совершено преступление.
Лейтенант подозревал Джавада. Его доводы имели определенный смысл.
Джавад собирался жениться на Эфет Баджи, которая принесла бы ему наследство в семьдесят миллионов реалов. Ведь о завещании старика знали все.
Мохаммед Хасан был против этого брака, хотел отказаться от услуг своего лечащего врача. Возможно, он пытался воздействовать и на молодую женщину, угрожая лишить ее наследства. Хамадани, очевидно, проверял в Исфагане прошлое Джавада. Тот понимал шаткость своего положения. Как опытный врач он мог совершить преступление так, чтобы не вызвать никаких подозрений. К тому же он знал, что родственники не будут требовать вскрытия, так как старик был обречен.
Когда лейтенант ушел, Ферах принялся за доклад, который он должен был зачитать в Медицинском обществе. Окончив работу, он снова задумался над гибелью Мохаммеда Хасана. Чтобы убедиться в логичности своих рассуждений, он снова посетил дом старика, поговорил с Аму Керимом, осмотрел комнату Джемшеди, опять побывал в спальне хозяина особняка.
Вернувшись в свой кабинет, доктор позвонил в туристическое агентство. Получив нужную ему информацию, он попросил приятеля прочитать вместо него на конференции уже готовый доклад.
Услышав, как Ферах обсуждает этот вопрос по телефону, Меин возмутилась. Проигнорировав ее реакцию, Ферах позвонил Остаду Али, чтобы узнать у него последние новости.
— Вы уже арестовали Джавада?
— Еще нет. Почему вы об этом спрашиваете? Неужели еще интересуетесь этим делом?
— Полагаю, вы ошибаетесь, подозревая доктора. У меня еще нет всех доказательств, однако на вашем месте я бы не спешил…
Остад Али давно уже сотрудничал с Ферахом Таги, ценил его знания, сообразительность. То, что сказал доктор, произвело на него должное впечатление. К тому же полицейский не был упрям, он никогда не отстаивал какую-нибудь одну версию.
— Рад, что у вас появились определенные соображения… Чем я могу вам помочь? — спросил лейтенант.
Ферах признался, что нуждается только во времени, чтобы все обдумать.
Повесив трубку, он увидел перед собой пылающее лицо разгневанной Меин.
— Теперь я знаю, почему вы отказались читать сегодня доклад, которого так долго добивались!
Ферах попытался объяснить девушке причину своего поступка, но она не желала ничего слушать.
— Я вернусь к семи часам, — сказал он. — Хорошо было бы пойти куда-нибудь пообедать и потанцевать… Как вы относитесь к моему предложению?
Меин решительно отказалась, заявив, что у нее сегодня нет настроения развлекаться.
Воспользовавшись тем, что доктор её не прерывает, она высказала все, что думала о его поступках.
— Вы ведь успешно провели экспертизу? Почему не поставить на этом точку? Зачем играть роль сыщика? От вашего сегодняшнего доклада во многом зависела ваша карьера…
Понимая, что Меин права, Ферах попытался высказать то, что его волновало.
— Вы правы, Меин, но речь идет о моем коллеге, докторе Джаваде. Арест губителен для его карьеры.
— Вы же его не знали до вчерашнего дня!
— Это так, но я несу ответственность за то, что с ним случилось, поймите меня…
Меин молчала…
Поняв, что девушка осознает сложность его положения, доктор продолжил:
— Оставьте на столе письма, которые я должен подписать, и отправляйтесь домой… Других поручений у меня сегодня для вас нет…
У дома Мохаммеда Хасана Ферах увидел полицейскую машину, стоявшую в тени. Лейтенант и фотограф были уже в доме. Последний устанавливал в гостиной свет, что явно пришлось не по вкусу Джемшеди.
Эфет Баджи, как всегда, оставалась безучастной. Доктор Джавад, сидевший на ручке ее кресла, сразу же вскочил, увидев Фераха Таги.
— Вижу, вы активно сотрудничаете с полицией, — с неприязнью сказал он.
Остад Али тут же его прервал:
— Вы должны благодарить доктора за то, что он нашел время приехать сюда, чтобы доказать вашу невиновность, в которой я лично сомневаюсь.
Услышав это из уст полицейского, Джавад растерялся, но затем не удержался и спросил:
— Что же заставило вас, Ферах, убедиться в моей непричастности к этому делу?
— Сомневаюсь, что вы имели понятие о существовании этого пуасона. К тому же в вашем саквояже наверняка нашлись бы более подходящие инструменты… Следует учесть и то, что как врач вы имели достаточно возможностей, чтобы отправить больного на тот свет, не оставив никаких следов. Наконец, я не верю в то, что сын почтенного духовного лица, воспитывавшийся в соответствии с учением аллаха, станет покушаться на жизнь беспомощного старика, нарушая свой врачебный долг. Простите, доктор, но кто-то избрал вас козлом отпущения…
Услышав все это, Джавад поклонился.
— Я все это учитывал, — признался лейтенант, — но не мог забыть о том, что у Хамадани был билет до Исфагана, где провел свою молодость Джавад.
Выслушав эти рассуждения, Джемшеди неожиданно спросил:
