— М-Мэри? — выдохнула Бобби. — Это ты? — Это был тупой вопрос, но ничего лучшего она выдать не могла. Когда она потянулась к прикроватной лампе, фигура рванулась вперед — всего лишь на дюйм, но достаточно, чтобы Бобби завизжала и еще сильнее вдавилась спиной в спинку кровати. — Зачем ты это делаешь? — Еще одна слеза потекла по ее щеке. — Я… я пытаюсь помочь тебе …
Фигура была неподвижна, как статуя, хотя с каждым дыханием мертвой девушки одеяло поднималось и опускалось. Так же, как и с пауком, Бобби пыталась быть разумной — это нечто в ее кровати не может причинить вреда, — но один только взгляд на шрамы на руках говорил об обратном. Несмотря ни на что, она должна столкнуться с ней, чтобы лучше рассмотреть девушку, которая преследовала ее.
— Скажи мне, Мэри. Скажи мне, что я должна сделать… — Казалось, в голове ничего не осталось, она больше не мыслила здраво, рука дрожала, но она все же потянулась к одеялу. Время пришло. Слезы текли ручьем, на губах ощущалась их соль.
Когда Бобби взяла край одеяла, она, скорее рефлекторно, испустила страшный крик, словно весь адреналин принял физическую форму в ее горле. Одним быстрым рывком матадора, она сорвала покрывало. Как в древнем сценическом представлении фокусника, твердая форма под простыней испарилась в воздухе. Под одеялом ничего и никого не было.
Нет, не так. Даже в темноте и даже без своих очков Бобби увидела очертание у основания спутанных простыней. В
— Что такое? — простонала Ная.
— Она была здесь.
— Что?
— В моей постели.
Ная резко села.
— Ты шутишь?
— По мне похоже, что я шучу? — Бобби вытерла слезы с лица и осторожно взялась за уголок вещицы на краю кровати. При свете она увидела какую-то книгу с простой обложкой Лондонский-красный-автобус.
— Что это?
— Я… думаю, она оставила это для меня. — Бобби вытащила ее из простыней за уголок. Это была тетрадь для упражнений, хотя совершенно отличающаяся от тех, которыми они сейчас пользовались. Она выглядела старой, почти старинной; у страниц был тот чайно-протравленный эффект, однако не из-за чая. Бобби предположила, что это была тетрадь Мэри и быстро ее открыла. Почерк был безупречным, как рукописный шрифт, и, каким-то образом, более девичьим, чем ожидала Бобби. Она была похожа на некого рода записную книжку или блокнот, и наполнена каракулями и уравнениями «любовных расчетов». Почти все они были исследованиями совместимости парней с Мэри Уортингтон. Бобби перевернула страницу и увидела особо жестокий (если не сказать
Она принадлежала некой Джуди Фрайер. Джуди? Имя было знакомо. Бобби потребовалась секунда, чтобы вспомнить, где она слышала его раньше — в женском туалете во сне. Джуди Фрайер была одной из мучительниц Мэри.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Бобби поставила будильник, чтобы проснуться как можно раньше на следующее утро, хотя после ночной встречи ей вряд ли удалось поспать. Когда в шесть утра прозвенел звонок, она с трудом раскрыла глаза, но заставила себя подняться, не обращая внимания на тошнотворное чувство в животе.
Первым делом она зашла с телефона на страничку выпускников Пайпер Холла — кропотливая задачка, учитывая слабый интернет из-за близкого расположения к скалам. Высунувшись наполовину из окна, она добилась достаточного сигнала, чтобы загрузить веб-сайт и поискать Джуди Фрайер. Благодаря этому, она получила ответ на два вопроса. Первый — Джуди была ученицей с 1949 по 1955 годы. Это, по крайней мере, сузило временные рамки пребывания Мэри в школе. Второй — Джуди никогда не покидала Оксли. Ее страница с гордостью объявляла, что она здесь «родилась и выросла», и была директором местной начальной школы до тех пор, пока не вышла на пенсию.
По какой-то причине Мэри указывала на эту женщину. Это было не так много, но уже хоть что-то. Остался всего один день, поэтому Бобби не собиралась ждать случайного подарка судьбы.
После этого она погуглила вопрос «предметы призраков». К этому времени Ная уже проснулась и, пыхтя и шумно дыша, делала приседания на полу.
— Ты сумасшедшая, — уведомила ее Бобби.
— Знаешь, я набрала три фунта! — пожаловалась Ная. — Я хочу свой плоский животик обратно!
