Такъ думалъ большей [частью] Василій Иларіонычь до завтрака и передъ об домъ, да и вечеромъ и посл завтрака немного весел е представлялась ему жизнь. Р дко, р дко въ изв стныя поры дня и года, особенно ос нью, находили на Князя Василія Иларіоныча минуты радостнаго расположенія духа.
Только 170въ трехъ случаяхъ жизни этотъ страшный вопросъ: кчему? не представлялся Василію Иларіонычу. Это были: когда д ло касалось его воспитанницы д вочки, жившей съ нимъ, когда д ло касалось его брата, и когда д ло касалось охоты. Когда ловчій его приносилъ ему отнятыхъ у мужиковъ волченятъ и, пом тивъ, пускалъ ихъ назадъ въ островъ, Василію Иларіонычу не приходила мысль — к чему онъ ос нью будетъ съ замираніемъ всего существа ждать на свою свору этихъ меченныхъ волченятъ, когда онъ могъ истребить ихъ еще три м сяца тому назадъ. —
Василій Иларіонычь лежалъ, какъ онъ и проводилъ обыкновенно ц лые дни, съ ногами на диван въ своемъ кабинет и читалъ романъ, когда Англичанка гувернантка съ воспитанницей вошли въ комнату. Василій Иларіонычь помоталъ ногами въ знакъ того, что онъ знаетъ, что надо было встать, и продолжалъ читать. Лицо его выразило досаду, и онъ н сколько разъ сопнулъ носомъ, что, какъ знали вс въ дом , означало дурное расположеніе.
— Совс мъ не радъ! Вовсе не радъ, — сказалъ Василій Иларіонычь 171англичанк , гувернантк своей воспитанницы, которую — гувернантку — онъ считалъ за пошлую дуру, но съ которой несмотря на то, такъ [какъ] она одна была у него подъ рукой для разговора, онъ часто входилъ въ самыя задушевныя подробности. — Совс мъ не радъ, — говорилъ онъ, получивъ письмо Т лошина, видимо давая чувствовать гувернантк , которой д ла до этаго не было, что ежели Т лошинъ думаетъ сд лать ему большую честь и удовольствіе этимъ пос щеніемъ, то онъ очень ошибается. И нехудо, чтобы онъ это зналъ.
— Прі дутъ сюда эти петербургскіе вельможи [?] и франты съ женою, говорилъ онъ за чайнымъ столомъ, обращаясь къ 40-л тней Англичанк , но взглядывая на 15-л тнюю воспитанницу, отъ которой, несмотря на молодость ея, онъ, видимо, больше ждалъ оц нки и пониманія своихъ словъ.
Да не подумаетъ читатель, что Василій Иларіонычь былъ влюбленъ или им лъ похожее на начало этаго чувства къ своей воспитанниц , хотя полное жизни, крови и мысли подвижное молодое лицо воспитанницы и могло возбудить подобное чувство. Напротивъ, Василій Иларіонычь каждый день говорилъ себ , что онъ сд лалъ глупость, взявъ къ себ эту д вочку, которая, какъ и вся нын шняя молодежь, Богъ знаетъ съ какими мыслями и въ сущности дрянь. —
— Вовсе не радъ! Привезутъ съ собой всю эту Петербургскую сплетню и м шать мн будутъ. Все надо ихъ занимать. Только ужъ этаго никакъ не будетъ. Хочетъ онъ жить — живи, а я въ Нар жное иду 1722 Сентября. Ужъ вы пожалуйста, мистрисъ Джонсъ, приготовьте имъ тамъ верхъ и все. Вы это ум ете.
<— Очень жаль б днаго Иларіона, очень мн жаль. Все бросилъ — хандритъ. Озлобленъ на все и впадаетъ, самъ того не зам чая, въ эту гадкую и грязненькую жизнь стараго холостяка — собачника. Да, собачника. И кто же? Князь Иларіонъ — сынъ Князь Василья Иларіоныча. — Занимая такой постъ и при двор .... и вдругъ все бросить — непонятно! Вы знаете, что мы съ женой демъ къ нему нынче ос нью. И я над юсь поднять его. У насъ и такъ мало людей въ Россіи, чтобы пропадали такіе люди какъ Иларіонъ... Я беру отпускъ. — Мн нужно же побывать въ им ньяхъ жены, 173я и не видалъ мужиковъ нашихъ. Надо р шить что нибудь. А мы съ нимъ однаго у зда. —
Такъ говорилъ молодой тайный сов тникъ — значительное лицо Петербурга, обращаясь къ Генералъ-адъютанту, сид вшему у него въ кабинет .
— А вотъ и Зина. Ты меня извини. Мы должны быть у Елены Павловны нынче. А мы говорили о твоемъ cousin Иларіон ... — обратился онъ къ жен , которая въ томъ незам тно изящномъ убор , котораго тайна изв стна только высшему св ту, тихо вошла въ комнату.
— Ежели вы его не вытащите изъ его берлоги, — сказалъ Г[енералъ]-А[дъютантъ], обращаясь къ жен пріятеля, — никто этаго не сд лаетъ.
— Да, очень жалко его, — сказала она.
И вс трое вышли.
Князь Иларіонъ Васильичъ былъ старый, скор е стар ющій холостякъ. Блаженъ кто..... и постепенно жизни холодъ съ годами вытерп ть ум лъ!..
Кто изъ людей, дожившій до 40 л тъ — (из людей жившихъ и любившихъ) не испыталъ на себ всей глубины значенія этаго стиха:>
————