Вскоре к их столику подлетел знакомый официант. Поднос с дымящимися блюдами на его правой руке притягивал взоры и щекотал обоняние.
– Ваше рагу, господа, – томно произнес официант. Ловко и быстро расставив левой рукой тарелки и всевозможные соусники, он столь же стремительно удалился. Проголодавшиеся сыщики тут же набросились на еду. Ближайшие несколько минут за столиком было слышно лишь звяканье приборов…
Внезапно в дальнем конце небольшого зала произошло какое-то движение. Тот самый официант выскочил из коридора, ведущего на кухню, и прохрипел, размахивая руками:
– Кто-нибудь! Помогите! Скорее!
Не медля ни секунды, Холмс бросился на помощь. Тщательно прожевав аппетитный кусочек мяса, доктор Ватсон аккуратно сложил салфетку и только тогда засеменил вслед за ним.
– В чем дело, Астэр? – Холмс уже стоял перед напуганным официантом.
– Несчастье, сэр. Кто-то оглушил нашего босса Бэн Брэдли и, видимо, забрал деньги из сейфа.
– Как вы это установили? – вмешался подоспевший Ватсон.
– Вход в кабинет Бэна, – сбивчиво заговорил официант, – находится в коридорчике, по которому мы с Бандеросом – это второй официант, мой напарник, – носим заказы из кухни. Пробегая последний раз мимо, я увидел, что дверь открыта, а босс лежит без сознания перед пустым сейфом. Я привел его в чувство и тут же побежал звать на помощь.
– Давайте все-таки пройдем в кабинет, – предложил сыщик, и все трое двинулись в коридор.
На распахнутой двери в кабинет владельца ресторана красовалась бронзовая табличка «Бэн Брэдли». Сам хозяин, сидя на полу у раскрытого сейфа, прижимал рукой мокрую тряпку к здоровенной шишке над виском. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что сейф абсолютно пуст.
Холмс и Ватсон представились.
– Брэдли, ресторатор, – поморщившись, босс оторвал руку от виска и протянул ее для приветствия.
– Что произошло? – деловито поинтересовался Ватсон.
– Кто-то неслышно вошел в кабинет, подкрался сзади и шарахнул меня по голове как раз в тот момент, когда я собирался достать деньги из сейфа. Больше я ничего не помню.
– А кто мог сюда зайти?
– Кроме обоих официантов, никто не входил и не выходил из коридора, – протиснулся в кабинет бармен. – Я бы обязательно увидел.
– Так, – многозначительно произнес Ватсон, вперив тяжелый взгляд в побледневшего Астэра, – значит, подозреваемых двое.
– Но я не виноват! – пролепетал официант, пятясь к стене.
– Не волнуйтесь, Астэр, – подал, наконец, голос Холмс, – это наверняка сделали не вы.
Почему сыщик уверен в алиби официанта?
Вечерняя прогулка всегда настраивала Холмса на философский лад.
– Увы, мой друг, – печально обратился он к доктору Ватсону, – почти все преступления бывают трех типов: из-за денег, пьянства или женщин. Причем первые обычно самые хитроумные, вторые – самые дикие, а третьи – самые глупые.
– Почему же глупые? – удивился Ватсон, вспомнив, как однажды в пылу семейной ссоры чуть не задушил супругу.
– Да потому, что, как сказал один мудрец, никогда не нужно бежать за женщиной или уходящим автобусом – через пять минут из-за угла появится следующий экземпляр.
– Это верно, – хмыкнул Ватсон, и в ту же секунду откуда-то сбоку раздался душераздирающий женский крик.
– Вот, пожалуйста! – тут же среагировал Холмс. – Опять третий тип и наверняка из-за какой-нибудь глупости. Но все-таки стоит посмотреть, в чем там дело.
Сыщик решительно повернул в сторону, увлекая за собой Ватсона. Не успели они подойти к ближайшему дому, как из его дверей с диким воплем выскочила растрепанная, совершенно обезумевшая женщина и, пробежав несколько шагов, рухнула прямо на руки Холмса.
– Случай кажется достаточно интересным, – пробормотал он, успев разглядеть, что несчастная весьма красива. – Успокойтесь, моя дорогая, вы вне опасности. Что случилось?
– Меня только что пытались задушить! – заплакала женщина, ощупывая синяк под правым ухом. – Господи! – неожиданно вскрикнула она, дотронувшись до шеи с другой стороны. – Он расцарапал мне шею! Как я теперь буду выглядеть в вечернем платье?
– В гробу вы смотрелись бы гораздо хуже, – вмешался Ватсон, ревниво наблюдавший, как сыщик прижимает к себе красавицу. – Лучше успокойтесь, – сухо добавил он, – и расскажите, кто вы и что произошло.
– Меня зовут Амалия Бронте, – все еще всхлипывая, начала женщина, – я певица в рок-группе «Би-три». Двое ребят из нашей группы, пианист Алеф Дринкман и гитарист Крен Кусаки, давно влюблены в меня и тоже нравились мне, но я все никак не могла сделать выбор. Они же постоянно требовали от меня ответа. Наконец в новогодний вечер я пообещала, что через месяц, то есть как раз сегодня, скажу им, кого я предпочту. Но так получилось, что за это время я встретила другого, о чем честно и сообщила им час назад.
– И как же они перенесли этот удар? – спросил Холмс.
