Риана носком одной ноги дотронулась до ненадежной на вид конструкции. Прозрачные нити под ней тут же сцепились, сплелись в тугой пучок и превратились в кусок мрамора. Риана приподняла ногу — и камень распался на прежнюю паутинку. Она снова опустила ступню — и уперлась в мраморное пятно, висящее на магических нитях. Собравшись с духом, девушка сделала шаг. Несмотря на опасения, мост даже не пошатнулся, а на месте, куда опустилась вторая нога, точно так же появилась твердая основа. Риана продолжила путь, делая шаги медленно и осторожно, но волшебный мост был, по-видимому, к ней благосклонен и каждый раз покрывался мраморными островками. Ради любопытства девушка даже дотронулась до перил — они тоже затвердевали, не давая упасть в пропасть. Это больше походило на чудо, чем на привычные для волшебников чары: девушка шла по воздуху как по земле, чувствуя себя хозяйкой мира. Под конец пути Риана так осмелела, что, подходя к воротам замка, и думать забыла о ненадежности моста и обрыве под ним. Ее больше занимал замок, величественные башни которого врезались в небо.
Мост практически упирался в закрытые ворота. На двери красовалась медная голова льва — обычно такие львы служат ручкой и держат в пасти кольцо, за которое можно потянуть или постучать, дожидаясь неторопливого дворецкого. Но здесь никакого кольца не оказалось, и не похоже, что оно отвалилось от времени, скорее его тут никогда и не было. Риана поднесла руку к оскалившейся морде зверя: та была гладкой и прохладной на ощупь. Чтобы открыть дверь, надо было зацепиться за острые львиные клыки, и хотя девушке этого делать совсем не хотелось, ее пальцы коснулись медной пасти. Зубы льва клацнули.
— Ай! — невольно вскрикнула Риана, отдернув прокушенную руку.
Морда животного, испачканная в крови Ланкрейз, довольно облизнулась и снова замерла.
— И это все? — искренне возмутилась девушка, сжав кулаки, несмотря на боль в ладони. — А ты ничего не забыл, котенок?
Глаза льва налились кровью, и Риана готова была поклясться, что это ее кровь. Теперь они сияли двумя рубинами, но сам страж так и остался неподвижным.
— Эй, брось притворяться! Я знаю, что ты должен открыть эту чертову дверь!
Лев не шелохнулся, но его глаза засверкали еще ярче.
— Знаешь, Кайрос, — обратилась молодая леди к своей птице, — если б ты не умел летать, я бы решила, что вы с этим котенком родные братья. Оба упрямые, как ослы, и любите изображать из себя статуи.
Кайрос на такое заявление никак не отреагировал, продолжая сидеть на плече железным монументом, а вот голова льва наконец повернулась к Ланкрейз.
— Я Акер. — Голос медной головы был низким и зычным, с едва заметными рычащими нотками.
— Рада за тебя, — ответила Риана, — но это не повод не пускать меня внутрь.
— Ты хозяйка, — так же немногословно продолжил лев.
— Это лишь доказывает мое предыдущее утверждение.
— Тебя долго не было, — промолвил страж замка, уставившись кровавыми глазами на девушку. — Я долго спал.
— И спросонья, видимо, плохо соображаешь, — безжалостно заключила Риана, все еще обиженная на льва за подлый укус. — Ты ведь признаешь меня своей хозяйкой?
— В тебе кровь Ланкрейзов, значит ты хозяйка, — согласился Акер.
— Тогда пропусти меня в замок, — велела юная леди, вздернув подбородок.
— Как прикажет хозяйка, — промолвил страж, и двустворчатые ворота, заскрипев, стали медленно открываться.
В одной из башен Академии Дагмара, в просторном кабинете, расположенном за статуей каменного грифона, сидел Альярд Ремзлиг. Руки с длинными пальцами лежали на подлокотниках кресла, а взгляд неподвижно уставился на пламя в камине, осветившее его холеное лицо причудливыми бликами. Ночную тишину нарушал только треск огня и непрерывное гудение магичесих приборчиков в углу комнаты. Но Ремзлиг не обращал на них никакого внимания — он размышлял.
Только месяц остался до начала учебного года, а дел было невпроворот. Все его планы пошли кувырком с момента пропажи девушки. Хотя нет, даже раньше: с того дня, когда исчезло кольцо. Еще никогда Ремзлиг так не ругал себя за проявленную слабость. Ну почему он сразу не уничтожил перстень? Почему не сжег его в магическом пламени вместе со спрятанным в камне осколком от сердца источника? Искушение вернуть Мэриан было слишком велико, но он должен был понимать, что никаким волшебством не сможет искупить свои грехи и вину перед любимой. И расплатой за самонадеянность ему стало проклятье и крах филигранной схемы, созданной с таким трудом.
Ремзлиг задумчиво посмотрел на свою руку, изуродаванную линиями черных вен. Мысли о грядущей гибели не вызывали в нем ни страха, ни сожаления: когда человек живет в полную силу, смерть лишь подгоняет его успеть как можно больше и выйти за грани возможного. Если постараться, он даже сможет извлечь выгоду из своей кончины. Хорошо продуманный план будет работать и без его участия, надо лишь заранее отработать все ходы и правильно расставить фигуры.
Придется создавать новую партию с учетом последних событий магического мира, которые заставляли ректора Детфортской Академии теряться в догадках.
