— Хахаха! Память рода? Как вы себе это представляете? — давясь от смеха, спросил портрет. — По-вашему, все совершеннолетние маги обладают тысячелетними знаниями? Вот уж повеселили старика!
— Но как же… — растерялась Риана. — Разве памяти рода не существует?
— Вот что я вам скажу, Риана Ланкрейз, — отсмеявшись, обратился к молодой леди портрет, поглаживая свою жиденькую седую бородку. — Я, Генрих Геллерт, был одним из самых образованных магов пятнадцатого столетия. Говорю это не из хвастовства, а для того, чтобы вы поняли, насколько глубоко я изучал различные области волшебства. И хотя я прославился как выдающийся зельевар, моему авторству принадлежат открытия и в сфере Темных искусств, и в родовой магии. Я не занимался непосредственно вопросом памяти, в этом мне Меморию не переплюнуть, но могу сказать, что ни разу за свою жизнь я не сталкивался с человеком, который смог бы разбудить память рода. И хотя теоретики не перестают обмусоливать эту тему, без реализации она как пшик в воздухе. Пшик! — С этими словами старичок развел руками, демонстрируя, какой именно «пшик» он имел в виду.
Риана помолчала, обдумывая слова Генриха Геллерта. После чего задала единственный вопрос, за который можно было зацепиться:
— Кто такая Мемория?
Черноволосая девушка в одиночестве сидела в небольшой гостиной, с ногами забравшись в потрепанное годами кресло. Она обняла колени и так глубоко о чем-то задумалась, что даже не услышала тихих шагов на скрипучей лестнице.
— Элен, почему ты не спишь? — наконец спросил Руди, поняв, что однокурсница его не заметила. — Тебе опять снятся кошмары?
Элен резко вскинула голову, поправила очки, но, увидев друга, тут же расслабилась.
— Руди, это ты, — прошептала девушка без каких-либо эмоций в голосе. — Мне казалось, все уже спят.
— Разве под храп господина Дипека можно заснуть? Его слышно даже в гостевой комнате, — слабо улыбнулся парень, но почти сразу снова нахмурился. — Элен, ты не ответила на мой вопрос.
— Мне просто не спится, кошмары тут ни при чем, — ответила девушка и быстро добавила: — То есть они снятся, конечно, но дело не в них.
— Тогда в чем?
Руди сел в соседнее кресло. Весь его вид говорил о том, что он готов долго и внимательно слушать подругу.
Элен промолчала, просто пожав плечами.
— Элен, — мягко, но решительно обратился к ней парень. — Неужели ты думаешь, что я ничего не замечаю? Ты сама не своя в последнее время. Возможно, Эсми слишком невнимательна, а остальные знают тебя не так хорошо… Но мы дружим с первого курса, уж я-то вижу.
Девушка смотрела в глаза Руди, ловя каждое слово. Ее пальцы буквально впились в подлокотники кресла.
— Ты изменилась после того нападения летом. Я знаю, ректор Ремзлиг не велел нам приставать с вопросами, да и не в моих правилах лезть в душу, но что именно там произошло?
— Руди, — напряженно произнесла Элен, по-прежнему пристально глядя на друга, — мне надо кое-что тебе рассказать.
Высокие стеллажи с книгами заполняли все пространство библиотеки. Только массивный стол с зеленой лампой на нем выделялся в мире разноцветных фолиантов. Тишина, царившая здесь, и мягкий свет бра, прикрепленных к шкафам, придавали этому месту ощущение таинственности, отчего призрачная фигура женщины, плывущая между стройными рядами книг, смотрелась удивительно гармонично.
— Мемория? — тихо обратилась Риана к привидению.
Полупрозрачный силуэт замер в узком проходе. Призрак, паривший в паре ладоней над полом, излучал легкое белое сияние.
— Сэр Геллерт сказал, что я найду вас в библиотеке, — продолжила Риана, так и не дождавшись ответа. — Меня зовут Риана Ланкрейз, я хотела с вами поговорить.
— О чем? — прошелестела Мемория так тихо, что ее слова больше напоминали дуновение ветра, чем речь человека. Все в ее образе: и длинные распущенные волосы, доходившие до середины бедра, и ночная сорочка, служившая единственным облачением, и взгляд, словно направленный сквозь собеседника, — все это наводило на мысль о безумии женщины еще до ее смерти.
— О родовой памяти. Вы ведь занимались исследованиями раньше, до того как… умерли.
— Я не хочу об этом говорить, — донеслось до девушки словно из другого мира, и призрак медленно поплыл в другой конец библиотеки.
— Постойте! — воскликнула юная леди, испугавшись, что больше никогда не сможет поговорить с этим странным привидением. — Поверьте, это очень важно для меня! Сэр Геллерт сказал, что кроме вас никто не сможет ответить на мои вопросы. Пожалуйста, помогите!
— При жизни я любила говорить с портретом Генриха о своих опытах, он интересный собеседник, — потусторонним голосом заметила Мемория. — Но разум человека похож на лабиринт: чем больше путешествуешь по нему, тем труднее понять, где ты находишься.
В голове Рианы щелкнуло. Перед глазами встала лавка Нордена и ушлый торгаш, предлагающий ценный фолиант в обмен на родовой перстень.
— Вы Мемория Этерн, — не спрашивая, а скорее, утверждая, сказала Риана. — Это вы написали «Лабиринт разума».
— Я сожгла эту книгу, — равнодушно прошептал призрак. — Я заблудилась.
