— Элен! Эсми! Какая неожиданная встреча! — преувеличенно радостно воскликнул молодой волшебник и снова повернулся к Риане. — Ох, я совсем забыл представиться… Рудольф Гринж. А это мои однокурсницы — Эсминда Дипек и Элен Вартейн.
— Риана Ланкрейз, — ответила девушка, и подруги Руди кивнули на приветствие.
Некоторое время они молча изучали друг друга: Эсми и Элен сверлили взглядом Ланкрейз, а Риана разглядывала Вартейн, размышляя над тем, как тесен магический мир.
— Ну, нам пора! — все так же неестественно жизнерадостно сказал Руди. — А то нас уже, наверное, заждались. Рад был познакомиться, Риана!
— Взаимно, — рассеянно ответила девушка и направилась к запримеченному неподалеку книжному магазину.
Она вспомнила об одном важном деле.
— Говорю же, мне она не понравилась, — стояла на своем Эсми. — Что у нее за делишки с Норденом? Она там явно не учебники в Академию покупала!
— Риана сказала, что Норден отдал ей книгу Этерн «Лабиринт разума», вроде как посвященную вопросам памяти. Как только приедем в Академию, я смогу проверить эту информацию в библиотеке.
— Я смотрю, вы с ней неплохо провели время, — попыталась съехидничать Эсми и наткнулась на ледяной взгляд Руди.
— Мы лишь вместе дошли до Рыночной площади, — отрубил парень. — И если бы кое-кто поменьше шумел, то Риане не пришло бы в голову наворачивать круги.
— Что это ты ее по имени называешь? О чем вообще можно было столько разговаривать? Мы с Элен вас заждались!
— Прекрати, Эсми, — вступилась за начавшегося злиться друга Элен. — Что ты так взъелась на Ланкрейз? Допустим, купила она на черном рынке запрещенную книгу, тебе-то что до этого? Не все преступники входят в Свободный Альянс, уж поверь.
Эсми уже набрала воздуха для того, чтобы возразить, но затем, так и не найдя подходящих аргументов, шумно выдохнула. Впрочем, ничего не сказать она тоже не могла, это же Эсми.
— Вот увидите, что я права. Уже поздно, я пойду наверх. Элен, ты как?
— Еще посижу немного.
— Я тоже, — добавил Руди, когда Эсми уже поднималась по лестнице в свою комнату.
— Не обращай внимания, — посоветовала Элен другу. — Ты же ее знаешь, может обидеться на пустом месте и так же легко отходит.
— Да, я знаю, — кивнул юноша, — но это все равно не очень приятно.
Некоторое время они молчали, каждый погруженный в свои мысли.
— Элен, ты не передумала?
— Нет, — быстро ответила девушка, как будто только и ждала этого вопроса.
— Ты же понимаешь, насколько это опасно?
— Инжар Занзу больше не ректор в Академии Ашхониса, а саму школу не стоит считать колыбелью Темных искусств. Там не так-то много людей, поддерживающих Альянс. Не больше, чем в Детфорте, по крайней мере.
— Неужели нет другого пути? — обреченно спросил Руди, посмотрев на подругу.
— Может, и есть, но это самый простой, — ответила Элен и, заметив, что Руди собирается ей возразить, добавила: — Так считает ректор Ремзлиг, а я ему верю.
С этим Руди спорить не стал, и они еще немного посидели в молчании.
— Почему ты не скажешь Эсми?
— Скажу, — кивнула Элен. — Надо было сделать это сегодня, но как-то не получилось.
Руди укоряюще посмотрел на подругу.
— Ты же знаешь, она не поймет, — вздохнула Элен. — Наверное, поэтому я и откладываю этот разговор.
— Да, Эсми захочет поехать с тобой, — заметил Руди.
— Захочет, — согласилась девушка, — но вы нужны в Академии Дагмара. Ремзлиг сказал, что у него есть задание для вас, без помощников ему не справиться.
— Думаю, это утешит Эсми.
— Да, я тоже…
Еще минута в тишине, и Элен встала с мягкого кресла.
— Пойду спать. Эсми, наверное, уже десятый сон видит, — сказала Избранная, направляясь к лестнице.
— Элен, — тихонько окликнул ее Руди, и девушка оглянулась. — Ты тогда говорила мне, что многое не можешь вспомнить после заклятия Менфирда. Хочешь я узнаю подробнее о той книге, которую Риана забрала у Нордена? Она ведь как раз посвящена исследованиям памяти. Вдруг там есть что-то об этом проклятье?
Элен, замершая на одной из ступенек, вдруг широко улыбнулась.
— Спасибо, Руди. Будет здорово, если ты что-нибудь найдешь, но мне неудобно просить тебя об этом.
— Для этого и существуют друзья, — улыбнулся Руди в ответ.
«Память — это способность, не видимая глазом, зримая умом, посеянная в телах Вышним, начало движения и покоя, всегда занимавшее умы человечества. Чародей, познающий сам себя и то, что он обладает данным ему природой могуществом, далеко отстоит от остальных. Его память возвышается над всеми зародышами. Она гораздо раньше, чем они, отделена от всех тел, и на собственном седалище сидит она выше всех природных и образующих начал, превыше даже самого Всеобщего…»
