— Риана, я прекрасно вижу вашу подготовку, вам не о чем волноваться, — уверил портрет молодую леди. — Вы сейчас зарылись в высшую магию и научные труды, которые знает не каждый профессор. Неужели думаете, что это понадобится на экзамене?
— Нет, конечно нет, — устало ответила Ланкрейз. — Я начала читать, чтобы понять, сколько знаю. И обнаружила, что постепенно вспоминаю все, о чем говорится в этих книгах. Чем больше я читаю, тем больше воспоминаний приходит ко мне… Но я, как и раньше, ничего не помню о прошлой жизни. Друзья, родные, любимые вещи — все это ничего не значит, этого словно не существует. Знаете, такое ощущение, будто никакой жизни раньше и не было, будто я родилась заново и только теперь выбираю свой дом, Академию и даже семью.
— Выбирать — это хорошо, — сказал Акер, внимательно слушавший хозяйку. — Многие хотят выбирать, но не всем разрешают.
— Может быть, — согласилась Риана со стражем замка. — Но мне кажется, кто-то сделал меня такой, чтобы я выбирала все снова, а значит, он контролирует мой выбор.
— Выбор человека нельзя контролировать в полной мере, — заметил Генрих Геллерт. — Можно лишь подтолкнуть его к этому выбору, помахав перед носом нужными фактами, но кто вам мешает изучить любой вопрос самостоятельно и принять свое решение?
— Именно поэтому я и зарылась в книги, — призналась Ланкрейз.
— Это не панацея, Риана, — нахмурился портрет. — Как бы я ни уважал книги, должен признать, они не всегда могут поделиться ответами, тем более правильными.
— Поэтому я ищу ответы не только в них.
— Вы о том маге, дух которого вызывали неделю назад с помощью камня? Запамятовал, как его имя…
— Я вызывала разных магов. Был Волхон, потом Болжек… Думаю, вы говорите о Занзу. Инжаре Занзу.
— Да, точно. Никогда раньше, кстати, не слышал эту фамилию. Впрочем, я не слишком хорошо знаю волшебников Ашхониса.
— А Езариш? — вдруг спросила Риана, подавшись вперед. — Эта фамилия вам о чем-то говорит?
— Езариш… — протянул Генрих с непонятной интонацией. — Почему вы спрашиваете?
— Один из волшебников, которых я встретила в доме Олленгов, назвал символ Ризелиона знаком Геллерта Езариша. Мне показалось странным, что магу дали имя, которое совпадает с фамилией вашего рода.
— Ничего странного в этом нет, — быстро проговорил старичок на картине, — простое совпадение. А теперь извините меня, Риана, я очень устал и хотел бы немного вздремнуть.
Генрих немного поерзал на своем кресле, устраиваясь поудобнее, затем закрыл глаза и почти сразу захрапел протяжными руладами, напрочь игнорируя пристальный взгляд Рианы.
— Мы будем скучать по тебе, Элен, — мягко сказал Руди. — Ты уверена, что хочешь оставить мне кокон? Вдруг твой фамилиар скоро вылупится?
— Этот опыт длится уже полгода, и не факт, что из него вообще что-то выйдет. Пусть лучше останется здесь.
— До сих пор не могу поверить, что ты решилась поехать в Ашхонис, — призналась Эсми. — Тебе точно не нужна помощь?
— Помощь нужна, Эсми, но не в Ашхонисе, — сказала «Элен», глядя на рыжую девушку. Объяснение с ней прошло намного лучше, чем ожидала Ная Орай, принявшая облик Избранной. — Ректор Ремзлиг устроит в этом году обмен студентами, чтобы как-то объяснить мой перевод. И из Ашхониса к нам приедет одна странная девушка, та самая, которую мы встретили на Рыночной площади.
— Риана Ланкрейз? — удивился Руди. — Она так хорошо говорит по-детфортски. Не думал, что она из другого полиса.
— Может, она из Детфорта, просто училась там? — пожала плечами Эсми. — Помните, Дегал Менфирд тоже думал поступать в Ашхонис, но родители не захотела отпускать сыночка в такую даль.
— Скорее всего, Эсми права, — кивнула «Элен». — Ланкрейзы — очень старинный род. Даже наша Академия названа в честь Дагмара Ланкрейза, но о его потомках долгое время не было ни слуху ни духу.
— И тут объявляется Риана… — протянул Руди.
— Странно, не правда ли?
— Так Ремзлиг хочет, чтобы мы присмотрели за ней? — воодушевилась Эсми. — Она как-то связана со Свободным Альянсом?
— Я не знаю. Но думаю, с вашей помощью мы это выясним.
«Вопрос № 20. Расскажите о руническом раскладе „Три Сестры“. Расшифруйте предсказание, если при этом раскладе выпадут руны Вуньо, Уруз и Тейваз».
Риана усмехнулась и застрочила ответ, вспоминая свою волшебную палочку, покрытую рунами. За то время, которое Ланкрейз провел на Ризелионе, готовясь к сдаче практик, она успел привыкнуть к ней и по-настоящему ее полюбить. И хотя Риана до сих пор иногда забывала пользоваться палочкой и самые легкие заклятья творила без нее, девушка старалась не злоупотреблять беспалочковой магией и все чаще доставала свое изделие для сотворения волшебства. Повезло, что маги Ашхониса тоже не каждый раз прибегали к артефактам, предпочитая плести вязь заклятий, словно невидимую паутину.
— Госпожа Фьюбэнс, я закончила, — обратилась Риана к сухонькой старушке, которой даже на вид было лет сто, не меньше.
— Очень хорошо, госпожа Ланкрейз, можете сдать записи и приступить к практической части. Что там у вас? Гадание по чаинкам?
