Сперва водка не брала, но я методично вливал в себя стакан за стаканом, и в результате не опьянел даже, а как-то отупел и отяжелел. И пустота никуда не делась. В конце концов, плевать. Мимо собственного лба как-нибудь уж не промажу. Собственно, для Чародея пуля в лоб - заведомая потеря стиля, сердечко остановить куда как проще и красивее, но не хочу с чародейством иметь дело напоследок. А в общем, к черту. Даже то, что будет после выстрела, меня не сильно волнует. Есть некоторая надежда, что не будет вообще ничего…
Все это время я почти не спал. Только проваливался время от времени в какую-то душную, вязкую полудрему, а вынырнув, продолжал пить. Осталось уже не так много. Может, я и в самом деле бессознательно стараюсь финал оттянуть?..
Шаги за дверью. Похоже, именно сюда кто-то топает. И зря. Не хочу я никого видеть. Смутно помнится, что несколько раз ко мне уже ломились, сначала я громко посылал визитеров, кажется, даже пальнул разок в дверь, а потом вообще перестал реагировать. И этот тоже - постучит-постучит, да и уйдет, будем надеяться.
Постучал он основательно - кулаком, со всей дури. Потом голос Малыша прогремел:
- Ученик Чародея! Ордынцев, твою мать!
Я усмехнулся и отсалютовал стаканом в сторону двери, хлебнул, как воду. Никого нет дома, и незачем так орать… Малыш не унимался, продолжая бушевать за дверью - и кулаком колотил, и каблуком. Пусть колотит, дверь прочная… Потом Малыш, в очередной раз выругавшись, забрякал каким-то железом, матерясь вполголоса, завозился с замком. А вот это уже лищнее… Я бросил на стол куртку - прикрыть пистолет. Малыша я постараюсь побыстрей спровадить.
Наконец он справился с дверью и ввалился - рыжий, нахмуренный, с рукой на перевязи:
- Какого члена не открываешь?
Я пожал плечами:
- Не хочу. Ладно, угощайся, раз уж пришел, а потом вали отсюда как можно дальше.
Малыш подошел к столу, основательно угостился из горлышка, но валить, похоже, не собирался - уселся на койке напротив, уставившись на меня тяжело и пристально. Я ухмыльнулся:
- Что, не нравится?.. - снова хлебнул из стакана. - Пошел отсюда. Мне одному надо побыть.
- Тебя там ищут. Из Лиги ребята. И еще кое-кто.
- А не стебет. Пусть в другом месте поищут.
- Охренел от большого ума… - пробормотал Малыш, внимательно на меня глядя, потом вдруг сдернул куртку со стола, уставился на жирно поблескивающий пистолет, протянул:
- Та-ак…
- Что - "так"-то?
Малыш осторожно, как хрустальный, поднял пистолет со стола, положил обратно, не глядя на меня, тихо осведомился:
- Совсем уже, да?
- Совсем, Малыш, совсем… - я снова поднес стакан ко рту, но выпить не успел - Малыш одним движением оказался рядом со мной, вышиб его у меня из руки - только стекло брызнуло - здоровой рукой вздернул меня стоймя за грудки, прошипел мне в лицо зло и страшно:
- Сука, выблядок обезьяний!.. Ты что ж это делаешь, падла?! Хлеботину тебе искрошить? Сейчас, сделаю. Ромео недоделанный, бабку твою через солдатскую портянку! Ах, девку у него треснули, сунуть некуда, так он сразу в кучу говна растекся…
Даже сквозь пустоту я ощутил подступающее под горло бешенство. Какого, в конце концов, хрена?! Что эта рыжая сволочь вообще понимает?..
Я резким движением отбросил его руку, основательно шатнулся при этом, но устоял, вскинул голову и, глядя ему в глаза, тихо-тихо выдавил сквозь зубы:
- А вот так со мной разговаривать не надо… А про Гельду еще вякнешь что-то - уже я тебе хлеботину крошить буду. Усек?
Он неожиданно усмехнулся углом рта:
- Вот так-то лучше… - сунул ствол себе в карман и снова уселся, попутно прихватив со стола бутылку. Я хмуро воззрился на него, пытаясь сообразить, подготовился он заранее, сработал экспромтом или вообще ничего такого в виду не имел. А он крепко приложился к горлышку, неторопливо закурил:
- Вообще-то, если ты стреляться решил - дело твое.
- А мое, так и не суйся… И вообще, кто тебе сказал, что я стреляться собираюсь?
- Придурок лагерный, - сообщил Малыш. - Ты в зеркало-то когда в последний раз смотрелся? У тебя ж это на роже написано. Большими, красивыми буквами.
- Ладно, допустим… Сам же сказал - это мое дело.
- Да хоть сто раз ты застрелись, - проворчал Малыш. - Мало того, что добро переводит, - он снова отхлебнул из бутылки, - так еще и в карман всем напоследок нагадить решил…
Я потряс головой:
- Каким это образом?
- Ну да, ты ж ничего не знаешь - и того, что официально ты - глава Лиги…
- Кашлял я на это, - я отстегнул браслет-дракона и бросил на стол. - Отдай этим… Пусть делят, как знают, только без меня.
- Еще чего скажешь? Уж стреляешься - так валяй принародно, а то опять Лига твоя во всем Пришлых обвинит. "Изумруд", не "Изумруд" - им-то, как Эрик говорит, монопенисуально.
- Эти песенки пой в другом месте. За дверью, например.
- Пусть так, - устало согласился он. - Только Грентвиг-то этот браслет именно тебе оставил.
- Никого другого под рукой не оказалось, вот и все.
- Ну так чтоб непоняток не вышло, встретился бы с ними, объяснил: так мол и так, пардон, ребята, обосрался…
- Не хочу я ни с кем встречаться. Меня и от твоей-то рожи тошнит.
- Позер паршивый.
