Когда они приблизились, я отошел, чтобы дать им дорогу. Этелред, под подбородок укрытый плащом, лежал, обратив в небо заострившееся лицо, еще больше, чем при жизни похожий на химеру, вырезанную из того же серого камня. что нас окружает. На меня никто не посмотрел, головы даже не повернул, но я каждой клеточкой почувствовал их враждебность. Их осталось немного - десятка четыре. Когда они прошли мимо, я увидел Ильмиру, чуть отставшую от них. Что она в таком месте делает?..
Я постоял немного, раздумывая, заторопился следом. Догнал ее, тронул за плечо. Она развернулась, бросила резко:
- Не трогай меня! - и Сила - как прямой в челюсть.
Я некоторое время смотрел на нее, потом отошел, уселся на камень, подперев голову руками и глядя в землю. Вот так, значит, и никак иначе… Поделом мне.
Ее приближения я не услышал - просто почувствовал, что она здесь. Потом ее ладонь легла на мою:
- Мик…
- Да? - откликнулся я, не поднимая головы.
- Ты должен понять… Мне надо быть со своими людьми. Они считают, отец из-за тебя погиб…
Я глянул ей в лицо:
- А ты?
Она отвела глаза - впервые за то время, что я ее знаю:
- Не знаю, Мик… Наверно, ты прав был - я за тобой следила. И ты за мной… не можем мы с тобой просто мужчиной и женщиной быть. Мы с тобой - не люди…
- Распрощаться хочешь?
- Не знаю… И без тебя мне плохо будет, но не могу я так, Мик! Все равно сейчас мы вместе быть не сможем. Может быть, когда-нибудь…
- Может быть, когда-нибудь… - как эхо повторил я, но она уже пропала. А я остался сидеть, уронив голову на руки и слушая пустоту, разрастающуюся внутри. Что-то еще исчезло из мира…
Наверно, именно эта мысль подняла меня на ноги и заставила двинуться обратно дерганной шатающейся походкой. Несколько раз я спотыкался, падал. но боли не чувствовал. Что-то еще из мира исчезло…
На эриковской заставе я задержался только чтобы прихватить ларец с Камнем Грентвига и его меч. незнакомый парнишка из молодых сообщил, что Эрик, Малыш и компания улетели в Пещеры, а меня уже битый час дожидается Рафаэль, которому строго-настрого приказали без меня не возвращаться.
Раф действительно уже рвал и метал. По дороге он пытался расспросить меня, но добился только пары односложных и невпопад ответов.
В Пещерах меня, конечно, чуть не с оркестром встречать выползли, но я на все поздравления и вопросы ответил только "Угу", а потом кинулся разыскивать Эрика. Долго искать не пришлось - он сам вывернулся мне навстречу:
- Наконец-то! Не знаешь случайно…
- Не знаю, - оборвал я. - Где Гельда?
- Понятия не имею.
Он хотел спросить еще что-то, но я уже повернулся к нему спиной и изо всех сил ковылял к выходу.
Я нашел ее в сотне метров от северного входа в Пещеры, на ровной мшистой площадке, заросшей чахлыми соснами и редким кустарником. Она лежала навзничь, разметавшись, как во сне. Не будь я Чародеем, наверно и подумал бы, что она спит…
Я постоял немного, не решаясь подойти, чувствуя, как мир вокруг проваливается в звенящую тишину, приблизился, сел рядом с ней на землю, положил ее голову к себе на колени, провел ладонью по коротким рыжеватым волосам, которым уже не отрасти никогда. Как глупо все.. Она-то в чем виновата была?.. Лицо еще более детское, чем при жизни, рот приоткрыт. Даже не заметила, как умерла, значит… Вот сюда пуля вошла, в левый бок. И крови почти нет.
Наверно, я это заранее предчувствовал. но когда увидел ее, мне словно нож под дых воткнули. Не знаю, чего мне хотелось - расплакаться, завыть звериным воем… Я не мог. Просто сидел и механически водил рукой по ее волосам, не пытаясь проглотить подступивший к горлу комок. Она-то в чем виновата была?..
Но все эти мысли шли тоже как-то почти безразлично, и не осталось вокруг ничего, кроме вязкой пустоты.
Я просидел, словно окаменев, держа на коленях голову Гельды, пока не начало смеркаться. Когда серое небо потемнело, я с трудом встал, размял затекшие мышцы, поднял на руки ее легкое, почти невесомое тело и зашагал по направлению к Пещерам.
Не знаю, сколько времени прошло - три дня, четыре… Запомнилось только, как мы с Малышом хоронили Гельду - последнее мое дело на этой земле. Яму я вырыл сам, с остервенением швыряя лопатой тяжелый грунт. Лил нескончаемый дождь, раскисшая глина пополам со щебнем глухо и мокро шлепалась на деревянную крышку. Со мной пытались заговаривать, но я не отвечал. Вернувшись, тщательно запер дверь, вычистил "универсал", вставил обойму, дослал патрон и бросил на стол. Потом выволок югранский рюкзак с пойлом, повалился на койку, не снимая ботинок, налил первый стакан. Ствол до сих пор на столе - когда все допью, пущу себе пулю в лоб. Надо прикончить выпивку. Подохнуть прагматиком… Этакий посмертный юмор.
Вообще-то шут его знает, почему я не застрелился сразу - то ли сентиментальное желание какой-то там итог подвести, то ли что-то еще… И ничего из этой затеи не вышло. Сколько я ни пытался какие-то воспоминания… светлые, что ли?.. вызвать - и ни фига, только все та же серая муть. Пытался припомнить Гельду, Старого, Дикса… Бесполезно. Не за что мне цепляться.
