О л я. У него с сегодняшнего дня отпуск, и мы уговорили его жить не в лесу, а у нас. Понимаешь? Он останется с тобой.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Я — с посторонним мужчиной, да еще туристом! Ты в своем уме? Серафима Павловна ходила в воскресенье в лес — там одни бутылки и пепел. Он напьется и сожжет дачу!
О л я. О чем ты говоришь, мама! Он культурный человек.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Откуда ты знаешь?
О л я. Он из управления культуры. Ну, мамочка, мамуля, мы же все равно хотели найти какого-нибудь постояльца.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Женщину. Одинокую женщину… А это мужчина.
О л я. Да какой он мужчина! Лет семьдесят, не меньше!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Не уговаривай меня, я категорически против.
О л я. Ну, тогда мы продадим путевки.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Это ультиматум?
В а д и м П е т р о в и ч. Времянка ваша лучше, чем моя комната в городе. И отдельная к тому же. А у меня еще двое соседей… А велосипеда у вас нет?
К и р и л л. Нет, у нас машина.
В а д и м П е т р о в и ч. Жаль! Ну, ничего, я и пешком в магазин могу. Вы мне только, Татьяна Андреевна, с вечера скажите, что нужно, чтоб вам рано не вставать…
О л я. Ты слышишь, мама!
В а д и м П е т р о в и ч. А велосипедом зря не обзавелись. Сегодня вся Европа с четырех колес на два переходит. Здоровье. Между прочим, отец мой до восьмидесяти лет педали крутил. Может, потому и дожил до девяноста.
К и р и л л. Ого, долгожитель!
В а д и м П е т р о в и ч. Это для нас еще не рекорд. Дедушка в сто лет дрова колол и на давление не жаловался.
О л я. Да-да, говорят, раньше и болезней таких не знали — гипертония, гипотония… А собственно, почему мы все стоим? Садитесь, Вадим Петрович!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а
В а д и м П е т р о в и ч
О л я. Нет-нет… Это папино место. Он всегда здесь сидел…
В а д и м П е т р о в и ч. Извините.
О л я. Иногда мы даже ставим его прибор. Традиция такая. Он умер десять лет назад.
В а д и м П е т р о в и ч. Это прекрасно… То есть прекрасная у вас традиция. Сейчас, знаете, иные родственники и на кладбище-то не заглядывают.
О л я. Кстати, о родственниках. Понимаете, Вадим Петрович, у нас на даче никогда не жили посторонние… Так что, если вдруг кто-нибудь поинтересуется, скажите, что вы наш родственник. Ну вот, кажется, обо всем и договорились…
В а д и м П е т р о в и ч. Не обо всем.
О л я. Вас что-нибудь не устраивает?
В а д и м П е т р о в и ч. Да нет, что вы! И место прекрасное, и условия. Жить бы да жить…
О л я. Так что же?
В а д и м П е т р о в и ч. Сколько?
О л я. Сколько хотите, столько и живите. Пока мы не вернемся.
В а д и м П е т р о в и ч. Да нет — сколько я вам должен? Дачи-то я никогда не снимал.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а
О л я. Успеем еще договориться. Кирилл, поставь чайник!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Я сама! Вы уж лучше родственника развлекайте!
О л я. Мама у нас любит пошутить…
В а д и м П е т р о в и ч. Мне показалось, что она не очень довольна моим появлением.
О л я. Вы просто не знаете маму! Она всегда рада, когда в доме люди. Правда, Кирилл?
К и р и л л. Да. Особенно родственники.
О л я. Кирилл!
В а д и м П е т р о в и ч. Не беспокойтесь, у меня все есть.
О л я. Ну вот, а на ужин у вас ничего и нет!
В а д и м П е т р о в и ч. А я не ужинаю. Кто из великих людей сказал: «Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу»? Банальный афоризм, но мало кто знает, кому он принадлежит.
О л я. Кому?
В а д и м П е т р о в и ч. Людовику Четырнадцатому.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Чай готов.
В а д и м П е т р о в и ч. Извините, забыл… В лесу, в палатке, там можно и в шляпе.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Куда?! Куда вы ее повесили?!
О л я. Мама, ну откуда Вадиму Петровичу знать, что это папино дерево?
В а д и м П е т р о в и ч. Он ботаником был?
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Профессор Щукин строил корабли!
