Ю р и й М и х а й л о в и ч. Принюхивался. У нас к соседям в прошлый год один тоже заявился. И тоже в выходной. «Сантехник, краны меняем в связи с пуском горячей воды. Кто у вас завтра дома будет?» — «Только бабка, все на работе» — «Вот я утречком новый кран вам и ввинчу». И ввинтил — бабке краном по голове. Когда они с работы пришли, дома, кроме бабки, — ничего. Все обчистил. И никаких следов — в перчатках работал. Вот и этот вчера присмотрел, где что, а утром явился. Да не учел, что я тут ночевал. Ведь когда я двери открыл, он уже с краном стоял, наготове. Увидел меня, заикаться стал. Ишь, как драпанул, улику даже оставил… А ну-ка, посмотрим, какие у него там бланки!
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. А может, у него облитерирующий эндартериит? Руки мерзнут.
Ю р и й М и х а й л о в и ч. Летом-то?.. А это что?
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Похоже на ошейник.
Ю р и й М и х а й л о в и ч. Удавка это! Краном бы стукнул, а потом удавил… Так, книжечка какая-то… «Анна Ахматова. Стихи». Не у вас ли вчера свистнул?
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Покажите.
Ю р и й М и х а й л о в и ч. Не трогайте! Зачем лишние отпечатки? И я-то зря трогал.
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Зачем?
Ю р и й М и х а й л о в и ч. Постам сообщить, чтоб ловили.
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Выше среднего.
Ю р и й М и х а й л о в и ч
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Не бесцветные, а голубые!
Ю р и й М и х а й л о в и ч
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Шатен.
Ю р и й М и х а й л о в и ч. Шатен, говорят…
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. С благородной сединой…
Ю р и й М и х а й л о в и ч
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Любит стихи.
Ю р и й М и х а й л о в и ч. Да не то — родинка, шрам, бородавка. Дефект какой-нибудь.
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Нет у него никаких дефектов! А шрам — это его скорпион укусил в экспедиции.
Ю р и й М и х а й л о в и ч
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Юрий Михайлович, там в спальне, на тумбочке, валидол… Принесите, пожалуйста!
Ю р и й М и х а й л о в и ч. Что с вами?
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Ничего страшного… Бывает…
Ю р и й М и х а й л о в и ч. Из-за меня! Точно, из-за меня. Перетаскивали и надорвались…
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Половинку… Спасибо. Сейчас пройдет.
Ю р и й М и х а й л о в и ч. И врачи, значит, болеют… Может, на диванчик приляжете?
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Нет-нет, мне уже лучше… Это нервы.
Ю р и й М и х а й л о в и ч. От нервов море хорошо успокаивает. Вот поедете со мной в отпуск и вылечитесь. В море, как в аптеке, все лекарства — и йод, и бром, и марганец. От всех болезней. Кроме одной, конечно. Одиночества. Верно кто-то сказал — болезнь века. Век-то атомный, сумасшедший… С утра под напряжением. В троллейбусе из тебя блин сделают да еще обхамят, начальник с тебя стружку снимет, а после работы в магазин забежишь — как раз перед тобой и кончилось. Вот отрицательные эмоции и накопились. Семейный человек пришел домой, жена ему улыбнулась, с детьми поиграл — вот и разрядился. А одному куда их девать? Копит он их в себе, копит, и в один прекрасный день — бац — и концы отдал… А на вскрытии выяснится — жить бы еще и жить, если б тебе в тот момент кто-нибудь полтаблетки валидола дал… Лежишь иногда ночью и думаешь: полста, вроде ты еще живешь, а вроде уже и доживаешь… А зачем? Для кого?.. Вы меня, кажется, не слушаете?..
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Нет-нет, говорите!
Ю р и й М и х а й л о в и ч. А чего говорить, я уже все сказал.
Н а т а л ь я С е р г е е в н а. Что сказали?