Проходной балл полностью

Ш у р и к. Значит, аисты? Так вот, Ананий, ко мне аисты уже прилетали! Два раза. Они прилетают и улетают, а дети остаются. И их надо кормить, одевать и устраивать на работу. Сними-ка лучше галстук, надень свои нарукавники и садись за квартальный отчет. А я пойду в скверик и скажу Вере Павловне, что Ананий Григорьевич Кудрявцев занемог, плохо выспался из-за филина.

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Нет уж, хватит! Я сам пойду и скажу, наконец, что никакой я не Кудрявцев, что нет у меня ни дачи, ни машины, что я тот самый Валя Тюрин, у которого жизнь сложилась чертовски неудачно, пока он не встретил такую женщину, как она.

Ш у р и к. Э нет, Ананий! Все это ты мог сказать ей вчера, я предоставил тебе такую возможность! У тебя в руках был билет и полная свобода, ты волен был сделать перед отлетом любое заявление. Но ты не улетел, ты играл, и, если обман вскроется теперь, матч аннулируют. Подумай, Ананий, какую моральную травму ты наносишь нашим замечательным ученым! Я не говорю уж о материальном ущербе, тут ты посчитаешь лучше, чем я. Самолет туда и обратно, гостиница, трехразовое питание, вымпелы, подарки… С твоим окладом ты это всю жизнь отрабатывать будешь!

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Что ж мне теперь — всю жизнь молчать?

Ш у р и к. Зачем всю жизнь? Устроится Мишка в это НИИ, и пожалуйста — кричи хоть во весь голос! Когда у тебя свидание?

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Через десять минут.

Ш у р и к. Ну вот, еще есть время подумать и позвонить мне. Я в триста четырнадцатом. Надеюсь, ты будешь благоразумен. (Уходит.)

Валентин Сергеевич подходит к клетке.

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Что же нам делать, Филимон?

Раздается крик филина.

Понимаю, ты призываешь меня быть честным. Я все сделаю! (Уносит его в спальню.) Спи спокойно, дорогой Филимон.

Слышится стук в дверь.

Кто там?

Т а н я (входя). Это я, папа! Извини, что так рано… У меня страшное несчастье… Юрка попал в больницу!

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Что с ним?!

Т а н я. Свалился вчера с этого балкона.

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Да-да, мне показалось, что с балкона что-то упало… Но как он сюда попал?

Т а н я. Спрятался. Ведь он такой ревнивый! Хорошо еще, что за первый этаж зацепился. Растяжение ноги, вывих руки и подозрение на сотрясение. А вчера мы записаться хотели…

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Что же теперь будет?

Т а н я. Не знаю. Я только что из больницы, все ему объяснила — он не верит, что ты мой отец. Размахивает костылем и кричит: «Променять меня на это чучело?!» Ой, извини! Я на всякий случай письма твои захватила. Ну, что ж ты стоишь? Идем!

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. А может, завтра? Сегодня я хотел город посмотреть…

Т а н я. Ленинградским дочкам ты бы так не сказал, если б решалась их судьба!

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Хорошо, я пойду. (Набирает номер.) Александра Борисовича можно?.. Шурик! Можешь сказать ей, что я заболел. (Вешает трубку.)

Т а н я. Все? Идем, папа! (Берет его за руку.)

Открывается дверь. Опираясь на костыль, входит  Ю р а. Голова его перевязана.

Ю р а. Так я и знал! Ты здесь!

Т а н я. Юрка! Сбежал все-таки?

Ю р а. Вопросы буду задавать я! Впрочем, следствию и так все ясно. Дело можно закрывать! (Замахивается на Валентина Сергеевича костылем.)

Т а н я. Ты сошел с ума! У тебя все перемешалось в голове! У тебя сотрясение!

Ю р а. Наоборот! Теперь все встало на свои места! На титулы польстилась, на оклад! Конечно, кто я? Студент! А у него, конечно, дача, машина… (Замахивается костылем.) Есть машина?

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Есть… То есть нет…

Т а н я. Да при чем здесь машина — он мой отец! Папа, ну что же ты молчишь! Скажи ему!

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Сейчас, я только тренеру позвоню — проконсультируюсь.

Ю р а (замахиваясь костылем). Никаких консультаций! Отец или не отец?

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Отец… Папа я.

Ю р а. Документ!

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. У меня нет документов. Я забыл… По рассеянности… Как в том анекдоте… Знаете? Пришел один профессор на лекцию и вместо лягушки съел сыр… То есть вместо сыра — лягушку…

Ю р а (замахиваясь костылем). Лягушку или сыр?

В а л е н т и н  С е р г е е в и ч. Сыр, сыр. Или колбасу, точно не помню. Но я могу узнать. Разрешите? (Направляется к телефону.)

Т а н я. Не надо, папа! Вот доказательства! (Достает из сумки письма. Юре.) Читай, Шерлок Холмс!

Ю р а (читает). «Лена, я страшно скучаю по нашей дочурке, очень хочу ее видеть…» Кто это — Лена?

Т а н я. Идиот! Мама моя — Елена Михайловна.

Ю р а. Допустим. А дочурка?

Т а н я. Руку тебе вправили, а мозги вправить забыли! Я, я дочурка!