Ю р а. Это неважно. Есть дочка или нет? Не торопитесь, подумайте. В Новосибирске, двадцать лет, рост сто шестьдесят семь, глаза синие, временами голубые. Особые приметы — родинка на левой щеке, ресницы, два сантиметра каждая, и ямочки…
А н н а П е т р о в н а. Вы что-то путаете, молодой человек. У него в Новосибирске не дочка, а… как бы это сказать… невеста. Сегодня она прилетела, и он поехал делать ей предложение… Что с вами, молодой человек? Выпейте водички!
Ю р а. Она… она была моей невестой!
А н н а П е т р о в н а. Вероника?
Ю р а. Не запутывайте следствие! Ее зовут Таня. Он встречался с ней в гостинице под чужим именем. Сочинил версию, что он не Тюрин, а Кудрявцев, ее отец! Но мы все это проходили на третьем курсе! Фиктивное алиби — вот как это называется.
А н н а П е т р о в н а. Не может быть, не верю!
Ю р а. Выпейте воды! Я тоже не хотел верить. Но когда узнал, что сегодня она вылетает к своему мнимому отцу, сел в следующий самолет и… Где он?!
А н н а П е т р о в н а. В гостинице «Ладога».
Ю р а. Номер!
А н н а П е т р о в н а. Не знаю.
Ю р а. Я найду его в любом номере! Я убью его!
А н н а П е т р о в н а. Подождите, я с вами!
В е р а П а в л о в н а. Войдите.
Т а н я. Здравствуйте, Вера Павловна.
В е р а П а в л о в н а. Танечка?!
Т а н я. Все гостиницы обзвонила, пока вас нашла. Не удивляйтесь, я тоже сегодня прилетела. Я должна его увидеть, непременно должна. Прилетела, а в институте сказали — он в Кишинев уехал на симпозиум.
В е р а П а в л о в н а. По охране природы. Меня тоже приглашали, я отказалась.
Т а н я. Встречаться с ним не хотели?
В е р а П а в л о в н а. Да.
Т а н я. Я тоже… Зачем — если он сам от меня отказался? А потом стала думать — что-то тут не так. Если человек животных любит, не может он плохим быть. Знаете, как он с вашим Филимоном возился — в три часа ночи его поил… И глаза у него добрые… Вы не одолжите мне рублей тридцать, я не рассчитала. Я ведь в Кишинев решила лететь. Туда билет взяла, а вот домой долететь теперь не хватит.
В е р а П а в л о в н а. Пожалуйста!
Т а н я. Спасибо! Я вам дома сразу отдам. До свидания… Передать ничего не надо?
В е р а П а в л о в н а. Нет. А впрочем…
Т а н я. А может, там что-нибудь важное?
В е р а П а в л о в н а. Абсолютно ничего! Кроме глупых вопросов: почему вы молчите, как дела с диссертацией? Как будто он не знает, что я поменяла тему. А стиль! Ни одного живого слова! «Здравствуйте, коллега…»
Т а н я. Так это в письменном виде. А устно, устно, знаете, как он вас называл? Лебедем!
В е р а П а в л о в н а. Лебедем? Когда?
Т а н я. Когда узнал, что вас Цаплей зовут. Возмущался страшно! Какая она, говорит, цапля! Она чайка!
В е р а П а в л о в н а. Вы сказали — лебедь.
Т а н я. И чайка тоже.
В е р а П а в л о в н а. Танечка, а может, вам тридцати рублей мало? У меня еще есть.
Т а н я. Нет-нет, спасибо. Мне хватит.
В е р а П а в л о в н а. И все же я не понимаю: лебедь и чайка — две совершенно разные группы пернатых. Как он мог их объединить?.. Когда ваш самолет?
Т а н я. Через три часа.
В е р а П а в л о в н а. Посидите здесь, отдохните. Мне надо к тренеру зайти — последние наставления перед матчем. Я скоро вернусь.
Т а н я. Да-да!
Т а м а р а В а с и л ь е в н а. Простите… Вера Павловна Цветкова здесь остановилась?
Т а н я. Здесь. Она к тренеру пошла, скоро будет.
Т а м а р а В а с и л ь е в н а. Я подожду ее, с вашего разрешения…
Т а н я. Пожалуйста.
Т а м а р а В а с и л ь е в н а. Благодарю вас. Разрешите воспользоваться телефоном?
Т а н я. Звоните, звоните.
