Оказалось, что потерявшийся напарник Шептуна ни много ни мало был… беременным! По крайней мере Глеб просто не смог придумать более точной формулировки. В способе их размножения — партеногенез или гермафродитизм — землянин тоже до конца не разобрался, но факт заключался в том, что у расы Шептуна отсутствовало разделение на полы. Их взрослая особь при среднем сроке жизни в двести земных лет могла выносить до двух детей. Сама же беременность возникала при определённом психофизиологическом состоянии организма и протекала почти двадцать лет в пересчёте на земные! Не менее причудлив, на человеческий взгляд, был и процесс вынашивания плода: ребёнок в буквальном смысле слова рос под мышкой материнской особи! Те самые боковые выросты из грудины являлись участками соединительной ткани, на которых формировался и через которые впоследствии питался новый растущий организм.
Сам Шептун по данным прежних медицинских обследований тоже имел хороший репродуктивный потенциал. Правда, результаты этих анализов остались на погибшей родной планете, а здесь же после пережитых стрессов Шептун ни в чём уже не был уверен. Стоило ли говорить, что эта нечаянная беременность стала лучом надежды — надежды если не на возрождение их цивилизации, то хотя бы на создание микроколонии.
Всё это время Шептун как мог поддерживал новую жизнь в своём товарище, а когда на корабле стали кончаться запасы воды, то они оба вышли на разведку. В горах, исследуя пещеры на водоносность, они разделились, где и попали под «мерцание треугольников». Больше напарника Шептун не видел. Признание же Глеба произвело на него эффект разорвавшейся бомбы, а то, что останки в итоге не нашлись, дало повод для оптимизма. Вот почему Шептун направился к своему кораблю: ему хотелось верить, что напарник с бесценным придатком смог-таки вернуться обратно. Ответ на главный вопрос Шептуна скрывался в ромбовидной металлической утробе, и каким же убийственным стало его разочарование, когда корабля на месте не оказалось!..
Землянин хорошо представлял, что чувствует сейчас его нечаянный спутник, родная планета которого была мертва, корабль неисправен, а ещё и соратник пропал вместе с зародышем. И пожалуй, немая просьба Шептуна насчёт пистолета не была таким уж малодушием. Ещё неизвестно, как бы повёл себя сам Глеб в подобной ситуации?!
Да, Глеб тоже потерял пусть не корабль, но шлюп, что являлся материальным воплощением его связи с домом. Теперь эта серийная капсула из металла и композита бесследно исчезла, растворилась в небытие, и все чаяния Глеб по-прежнему связывал только с сигналами радиобуя, что ушли в бездну космоса с этой чёртовой планеты…
Они сидели на песке друг напротив друга, но мыслями каждый был далеко. Роль лидера, которую в их странном тандеме взял на себя Глеб, обязывала держаться соответствующим образом. Хотя, признаться, эта череда исчезновений здорово выбила землянина из колеи. Глеб даже склонялся к мысли, что переборщил тогда с сонными инъекциями, поэтому всё произошедшее с ним позднее — галлюцинации и не более. И что сейчас он тоже пребывает в бреду. Данная версия была самой удобной для принятия, но Глеб её всё же отмёл, потому что такой морок, как «мерцание треугольников», его психика ни из каких своих глубин извлечь не могла!
«Постой-ка! — Глеба посетила смутная догадка: — Что если я попал на эту планету, когда экипаж ромбовидного корабля был уже давным-давно мёртв?! И на глаза мне попался иссушенный костяк кого-то из них. Затем случилось первое «мерцание», после чего я встретил Шептуна уже живёхоньким. Не значит ли это, что «мерцание» — некий планетарный хроносдвиг, который выбрасывает в прошлое?.. Да, от этой планеты и не такого можно ждать! Выходит, после второго «мерцания» нас уже с Шептуном выбросило в ещё более давнее время, когда тут не было ни «ромба», ни тем более моего шлюпа, оставшегося в далёком будущем… Пока вроде складно. Непонятно только, чьи человеческие останки я нашёл и как они тут оказались? Впрочем, идее хроносдвига этот факт никак не противоречит… Но если механизм переноса работает лишь в одну сторону — в прошлое, то тогда у меня нет шансов на спасение, и остаток жизни я проведу здесь в компании такого же инопланетного бедолаги. Мы будем жрать слизней, запивать их солоноватой водой и отображать на песке величайшие достижения наших цивилизаций. А потом Шептун меня похоронит…»
Но осознать всю горечь своего открытия, как и вспомнить родных и близких людей, что остались на Земле, Глеб не успел. Началось «мерцание треугольников» номер три.
Да будет свет!
