- Тебе... Он что-то сделал с тобой, да? Я... Не знаю, не знаю как... - Она не хотел этого, поскольку знала одну простую истину. Кровь является слишком опасной сущность, хранящей в себе слишком многое от своего владельца. Поэтому она почиталась Империей, поэтому ее превносили в жертву Мириану, отдавая частички собственной души в его руки. Волкодавы пили кровь ради силы, кровь Воронов была отравлена из-за их покровителя, змеиный яд смешивали с ней, чтобы проводить ритуалы и вызывать в людях раскаяние, многие ритуалы заставляли болеть саму душу, ведь в них использовалась кровь людей. Отдать свою кровь было тем же самым, что потерять рассудок, и подобное строго порицалось Ими, если это не было во имя спасения. Сейчас... Была именно такая ситуация, когда не было другого выбора. Мы обе это понимали, здесь не было иного пути, как бы не хотелось его увидеть. - Хорошо, хорошо... Давай вот так...
Гвин уложила меня себе на колени, опасливо оглядываясь, пытаясь понять, ушел ли медведь и в безопасности ли мы. Его топот было сложно не услышать, но прямо сейчас, все стихло, дождь вновь стал дождем, а в вихрях ветра я наконец перестала слышать дикий вой, что сводил с ума и заставлял дрожать, еще сильнее преклоняясь перед песней. Ее руки нервно гладили меня, пытаясь успокоить, или же убрать мокрые волосы с лица, которые застелили маску, которую девушка поспешно сняла, подставляя мое дрожащее лицо плачущему небу. Я увидела над собой блеск клинка, к своей боли ощутила, как кровь расползается по бледной коже раскрытой руки Гвин. Мучительные секунды разрывали тело изнутри, я ощущала кровь так близко, заставляла тело сдерживать свои позывы, но в ответ испытывала ужасную боль, проникающую в самую суть моего сознания. Уже вскоре, Гвин поднесла к моим губам наполненную кровью ладонь, постепенно позволяя испивать кровь, следя лишь за тем, чтобы я не захлебнулась в своей жажде. И как бы мне не было противно, песнь изменила меня, на мгновения, может на годы, но сейчас, я не испытывала отвращения к тому, что всегда презирала, что ненавидела, чего боялась. Кровь девушки была сладкой, хотя не должна была оказаться такой, освещающей, хотя я не верила, что это возможно, в ней читалась та святая вера, что хранилась у рода Грау в течении веков, и которая прямо сейчас очищала меня от ненавистной сердцу, но возлюбленной страждущим разумом, песни. Я ощущала, как взгляд проясняется, к телу приходит жизнь, отступает острая боль, тело наконец возвращалось в мою власть. Жадно лакая кровь, я приподнялась с колен, дрожащими, алыми губами пытаясь добраться до всего, что было, в своей жажде надеясь на избавление. Но кровь в ладонях стремительно кончалась, пока наконец, я не почувствовала, как из сознания словно выпадает раскаленный донельзя клинок, что резал разум и мысли. Я наконец вернула себе свободу воли, поборола тот кошмар, в котором оказалась, и это все...было столь прекрасным, что я не смогла сдержать слез, что смешивались с кровавыми разводами внутри ладоней Гвин. Такого облегчения я не испытывала очень давно... Пальцы сжимались и разжимались без всяких проблем, тело словно обновилось, из-за крови родившись заново, став сильнее. В руках чувствовалась сила, власть, которую я не испытывала раньше, но все эти чувства вмиг унялись в момент, когда Гвин обняла меня, прижимая к себе так сильно, что на мгновение, я вновь ощутила себя как никогда слабой и беззащитной, но больше, безвольная слабость не возвращалась, оставшись чем-то вне... И все это, благодаря Гвин, которая сейчас, тихо плакала мне в плечо. У меня не было слов, чтобы выразить ей всю свою благодарность, я попросту не могла сказать ничего... Безвольно прижимаясь к ней, нервно вздыхая и порой, поднимая взгляд, глядя на ее закрытые глаза и тонкие, алые губы, шепчущие по мне молитвы.
