Ангел спаситель явился ко мне незамедлительно, когда душа уже была готова принять смерть. Сбивая меня с ног и затаскивая за очередные развалины бывших строений Волкодавов, ее руки ледяными касаниями проводили по моей разгоряченной коже, сбивчивое дыхание ударяло в маску, просачиваясь сквозь отверстия для глаз и рта. Гвин принялась трясти меня за плечи, пытаясь вернуть сознание и привести меня в чувства, на глазах девушки виднелась россыпь грязи и застоявшихся слез. Ее предплечья и пальцы оказались обезображенны грязью, на шее виднелся свежий синяк, словно она с кем-то сражалась, в сумке что-то трещало и скрежетало, но благо, не так громко, чтобы привлечь к нам медведя, но достаточно, чтобы добавить к хороводу бессвязных мыслей новые. Ее взгляд был напуганным, но далеко не зверем, а мною, в нем читалось беспокойство, но постепенно, на его смену приходило спокойствие, попытки осознать проблему и решить ее. Губы дрожали, пока она в итоге не прикусила одну из них, тихо всхлипывая и начиная слизывать с нее кровь. Мой разум отзывался физическому контакту, вид крови привлекал, она манила, будучи словно свет, яркий и теплый. В тоже время, ее движения постепенно возвращали меня в холодную и опасную реальность, куда мне необходимо было вернуться, оторвавшись от прекрасного созерцания прошлого. Оказавшись в силах наконец сделать хоть одно движения, я утерла с ее губ кровь, смахивая ее в сторону, но кровь осталась на пальцах, стремительно исчезая на них, будто я впитала ее. Это придало мне новые силы, которые объяснялись только странным влиянием алого эликсира, кровь на пальцах, на ее губах, на мне... Так будоражила, так возбуждала, я смогла утолить жажду, дарованную песней, ненамеренно взяв крови у родного человека...кажется, мне оказался понятно, почему в домах неизменно лежали мертвыми целые семьи, песнь не дала им сдвинуться, пока жрец питался ими...и возможно, кормил зверей, подчиненных его силе. Все выстраивалось в единую историю, и это придавало мне уверенности в своем сознании, я ведь не безумна, способна мыслить, и поэтому... Нужно двигаться, нужно вернуть в тело жизнь, пока еще не стало слишком поздно.
- Выброси из сумки... Еду... - Я не говорила словами, в горле словно стоял ком, который превращал мою речь в странное рычание, похожее на звериное, но сохранившее в себе человеческие ноты, что казались насмешкой над речью. Я отчаянно пыталась, повторяла это, надеялась что смысл доберется до девушки, и благо, Гвин поняла, тут же начиная рыскать в сумке и выбрасывать прочь остатки хлеба и мяса, откидывая их в сторону от нашего временного убежища. Внутри сумки я заметила несколько изящных кинжалов, что каким-то чудом не подверглись ни коррозии, ни времени, но которые сейчас казались обычными побрякушками... - Он лишен зрения...
- Хорошо... Что с твоим голосом, Лиз? Ты можешь идти? Он ранил тебя? - Гвин позволила мне облокотиться на нее, медленно вставая на дрожащие ноги. Мне было сложно, больно, непривычно. На земле я ощущала себя значительно лучше, и хотела вернуться к ней. В одночасье, я словно растеряла все свои навыки...утратила человеческие способности, которые сопутствовали мне всю жизнь. Судорожно пытаясь вспомнить какого это, быть человеком, меня словно ударило. Я рухнула на землю, спиной прислонясь к стенке дома. Кровь... В сознании осталось только это слово, я потеряла те силы, что вернулись ко мне, в разуме вновь наступила запретная тишина, во время падения Гвин не пострадала только чудом, но ее взгляд, направленный на мое трясущееся тело, был столь печален и многозначителен, что я все равно ощутила себя виноватой. Гвин, начав молиться, вновь принялась оттаскивать меня в сторону, на этот раз, дальше, поскольку медведь смог учуять еду и двигался к ней, медленно перебирая лапами. - О Близнецы... Что же с тобой, Лиз, ответь мне...
- К... Кровь... - Захлебываясь свой слюной, я перевернулась на бок, сплевывая ее на землю, лишь бы только не умереть. Мне было необычно тяжело справится с слабостью, и я ощущала, как проигрываю ей, словно все, что я знала, растворялось, исчезало прямо с моих рук. Тело забылось, попросту лишилось привычных навыков... Я теряла саму себя, нужно было испить крови, как пелось в песни, вкусить этот эликсир, чтобы заново ожить, почувствовать жизнь... Я ненавидела себя за это за то, на что мне придется пойти, лишь чтобы выжить. Знала, что Гвин сделает это, без проблем, лишь чтобы спасти меня, но то отвращение, которое я испытала, когда познала правду, не было сравнимо ни с чем иным. Испить кровь Гвин... Как... Порочно, грязно, неправильно... Я не хотела такого для себя и тем более, для Гвин.
