Лес шумел, ветви царапали ему лицо, кололись руки, но Алекс бежал. Его разум метался в панике — что это за место? Почему он здесь? Кто все эти люди, которые чуть не убили его снова? И почему внутри него зажглась эта безумная сила? Вопросов было слишком много.
Он услышал звук воды. В горле было настолько сухо, сравнимо с пустыней, а этот звук, был как оазис. Направившись в его сторону, Алекс обнаружил ручей и жадно бросился пить из него, как будто он лис, убегающий от охотников и собак. После того, как утолил жажду он встал увидел странный блеск в воде. Это был старый ржавый нож. Снова наклонился и схватил его — лезвие было острым и холодным, с древними рунами, которые едва светились в сумраке. Алекс почувствовал, как рука наполнилась уверенностью — словно нож был частью этой новой силы, что теперь есть у него.
Внезапно из темноты послышался хриплый вой — дикий, смертельный. Алекс замер — перед ним появились светящиеся глаза. Их было много. Волки. Огненные, чёрные, словно тени, они вышли из-за деревьев, собираясь в кольцо вокруг него.
— Ну, вот только еще кучки барбосов мне сейчас не хватало — пробормотал Алекс
— У меня же сегодня отличный день. Ну готовьтесь, суки!
Волки бросились на него, движущиеся как смерч, клыки сверкали. Алекс вскинул нож и, словно в замедленной съёмке, стал метать удары, отбиваться, уклоняться. Каждое движение было пропитано жаждой выживания и странной, почти звериной агрессией, что внезапно наполнила его тело.
Он чувствовал, как в его жилах бурлит та самая сила — та, что разрывала цепи и заставляла его идти дальше. Нож вспыхивал в руке, как факел в ночи, и каждый удар отрубал части тел его соперников.
В самый напряжённый момент, когда казалось, что волков становится всё больше, Алекс прыгнул на поваленное дерево и с криком бросился в их сторону. Он рубил и колол, отбивался, ощущая боль и вкус крови — своей и чужой.
Когда последний волк с глухим стоном упал, Алекс рухнул на землю, тяжело дыша, рука дрожали, но нож всё ещё был в ней. Лес вдруг стих, будто уважая выжившего героя.
— Ну… — сказал он с горькой улыбкой…
— Одно стало ясным. Я точно не в том месте, где можно просто спокойно жить. Но, похоже, мне это, сука, нравится.
Вдалеке среди деревьев — тонкие, странные огоньки, словно светлячки, манили его дальше, в глубину леса, в новые тайны и испытания на его пути.
Алекс наклонился к ледяной воде. Ручей петлял, как кривая дорога сельского уезда, и весело бежал, будто не был свидетелем, как Алекса чуть не сожрали волки. Он зачерпнул воды в ладони, ополоснул лицо от крови и застыл, уставившись в своё отражение.
— Ну ни хрена себе, — выдохнул он. — Это точно я?
На него смотрел не обросший вояка, каким он себя знал в прежней жизни. А молодой крепкий парень. Жилистый, будто закалённый в голодных драках, с шрамом под скулой и диким, почти звериным блеском в глазах. Чёрные волосы — не стрижены. Брови — густые, а взгляд в этих карих глазах… Такой, будто он не проснулся в новом мире, а возродился из пламени. Из адского пекла. Прямиком с плахи, где ему уже щекотали шею топором.
— Вот это меня перекосило! — протянул он и хмыкнул. — Ну ничего, зато морда красивая. Хоть на журналы модные лепи.
Он выпрямился, отряхнулся от листвы и шагнул в сторону, чтобы справить нужду. Только сейчас до него дошло! Весь путь после казни он провёл в одних лишь драных штанишках, да лаптях, которые уже скорее напоминали пару тряпок.
— Едрить-колотить, — буркнул он, застёгивая штаны. — А член-то, между прочим, неплох. Нормальный такой аппарат! Прямо вишенка на торте моего нового тела!
Пока он отворачивался от ручья, в голове всплыл образ. На казни, в толпе, мелькнула одна мадам. Высокая. Рыжеволосая. С формами такими, что даже палач с трудом удержал топор и даже дым стоял в её присутствии. Не девушка, а праздник. Алекс тогда мельком её отметил, но сейчас вспомнил отчётливо, как она крикнула:
«Палача сюда, отрубите ему башку!» — и при этом смотрела как-то…слишком внимательно.
— Вот ведь бывает — усмехнулся Алекс. — И за что такие красавицы только любят кровищу… хотя, кто я теперь, чтобы жаловаться? Преступник. Проклятый. Живой, мать его, труп! Или как они еще меня называли «Метконосец»
Он сделал шаг в сторону леса. Где-то впереди пели птицы, но тревожная часть его сознания всё ещё ловила каждое шевеление листвы, каждый скрип сучьев. Жив ли он по-настоящему, или это всё иллюзия и сон? А если его на самом деле казнили? А душа его где?
— Ну всё, хорош грузиться, братишка! — сказал он себе
— Надо бы пожрать. Одежду нормальную найти и выяснить, какого лешего тут вообще происходит. А то так и буду ходить: с голым торсом, проклятием в груди и писькой наперевес, как дурак.
— Пожалуй мне сейчас вот вообще лишнего внимания не надо!
Он усмехнулся, пригладил волосы и шагнул дальше в чащу, в неизвестность, где на него уже смотрели глаза, чьи зрачки отражали огонь, а небо — больше не было просто небом.