Факел в руке, пылающий, как её волосы.
Рыжая, как закат над озером, с распущенными волнами, что спускались по плечам и будто светились в темноте.
Черты лица острые, как лезвие клинка, и нежные, как первое утро весны. Глаза — зелёные, дикие. В них — страх, ярость и какая-то бешеная решимость.
Грудь — как у греческой богини, прижатая кожаным жилетом, на ней кровь, но не её.
Бёдра — как у амазонки, ноги — в высоких сапогах, порванных в бою.
Она была прекрасна так, что у Алекса от восхищения и внезапной эрекции подкосились колени.
— …Вот это вид — прошептал он. — Аж встал, как по команде.
Она отбивалась от троих — Людоволков.
Серые шкуры, когти, перекошенные рыла. Гибриды людей и зверей. Ни волки, ни люди. Псы войны.
Они окружали её, рычали, прыгали, пытались схватить.
Алекс шагнул вперёд, поднял меч над головой и гаркнул:
— Эй, твари с хвостами! Вы чё, не видите, что дама не хочет устраивать с вами групповой сеанс насилия? А ну отвалили, пока я вам хвосты не укоротил до подбородков!
Трое обернулись. Один оскалился. Другой хрипло зарычал.
Третий сказал:
— Кто ты, ублюдок?
— Тот, кто сейчас распишется у вас на кишках — ответил Алекс.
И понеслась.
Первый прыгнул — Алекс увернулся, и вонзил в него меч по самую рукоять.
Второй схватил факел у девушки и бросился в атаку. Алекс схватил его за морду, вонзил большой палец в глаз, пнул коленом в пах и добил ударом в висок — хруст костей, взрыв крови.
Третий был быстрее, пытался обойти. Алекс развернулся, подставил меч плашмя — волк прыгнул, насадился сам, как шашлык на шампур. Алекс вытянул клинок из горла с мокрым чваком.
Всё. Тишина. Дым. И только она — стоит и смотрит на него.
Он повернулся к ней, весь в крови, с улыбкой, как будто только что сделал зарядку:
— Ну, как тебе, спас принцессу?
Она моргнула, убрала волосы с лица, фыркнула и сказала:
— А чего так долго бежал, герой? Я тут чуть не умерла три раза.
Алекс усмехнулся.
— У меня шопинг был. Я выбирал штаны. Сильно не обижайся.
Она хмыкнула.
— А что такое шопинг? Ну штаны явно у тебя не новые, с кого снял?
Они переглянулись. Между ними проскочила молния. Что-то щёлкнуло в воздухе — не магия, не метка. Искра.
Он поднёс меч к плечу и сказал:
— Не бери в голову, были тут одни…молодцы…
— Ладно — сказала она. — Меня зовут Лия.
— А меня Алекс.
— Метконосец?
Он кивнул. Хотя на тот момент до конца не осознавал, что значит это слово
— Ну что ж, Алекс… ты мне кое-что должен.
Он приподнял бровь.
— Ещё одно спасение одной прекрасной задницы?
— Ага. Именно моей… — усмехнулась она.
Они двинулись вместе вглубь леса. И небо над ними больше не было просто небом.
Они шли по лесной тропе, ночь уже давно легла на землю, но Лия не спешила останавливаться. Факел в её руке освещал путь лишь на пару метров вперёд, но она шла уверенно, будто знала, куда ведёт.
Алекс брёл рядом, уже в новой, пусть и потрёпанной, но тёплой одежде, с мечом за спиной. В голове звенело от недавнего боя, даже двух, а в теле ещё вибрировала сила — метка не торопилась отпускать.
— Эй, ведьма, — буркнул он, глядя на её профиль. — Ты, вроде, обещала рассказать, что тут вообще происходит. А то я, конечно, не против мочить местных, но хотелось бы понимать — кого и зачем.
Лия остановилась, посмотрела на него в пол-оборота. Свет от факела подчеркнул высокие скулы, лёгкие веснушки и тот самый взгляд — пронизывающий, как клинок. Она выдохнула, присела на поваленное дерево и махнула ему рукой:
— Садись, Метконосец. Будет длинная история.
Алекс скептически глянул на неё, но всё-таки опустился рядом.
— Метконосец? Это ты сейчас типа фамилию придумала?
— Нет, — спокойно ответила Лия. — Это то, чем ты стал. Люди с меткой — проклятые. Таких, как ты, сюда перебрасывает не просто так. Это кара… и шанс. Вы — души, которых предали в их мире. Погибли не по справедливости. И вместо смерти — вы попадаете в тело того, кого уже приговорили к казни здесь. Самый грязный, самый презренный приговор. И вот в этот момент — просыпается метка.
Алекс нахмурился.
— Постой, то есть… меня просто взяли и воткнули в какого-то местного зэка?
— Нет. Ты не просто воткнулся. Ты его сжёг изнутри, поглотил. Теперь ты — он. А он — тень в твоей памяти. Это проклятие древнее, как инквизиторы, и старше даже самой империи.
Слово «инквизиция» заставило Алекса насторожиться.
— Что за инквизиция? Уже не первый раз слышу, типа местный Гестапо?
— Ещё бы понимать, о чем ты, но пусть будет да! Орден Инквизиторов охотится на таких, как ты. Они чувствуют метку, даже сквозь стены. Вычисляют. Выслеживают, и если поймают — уничтожат. Жестоко. Без суда и следствия. Ты теперь их цель. До конца своей жизни.
— Прекрасно, — проворчал Алекс. — Вновь в списке особо опасных. Хоть что-то в жизни стабильно.
Лия усмехнулась и чуть смягчила голос.
— Но есть и другое. Меня зовут Лия, и я — лесная ведьма. Наш род предсказывает судьбы. Старшая ведьма однажды сказала мне: придёт день, когда Избранный упадёт с небес, появится в теле проклятого, и его задача — достать все пять артефактов силы, собрать армию таких же, как он… и вырвать власть из рук Инквизиции.