– Немного странно, – поморщилась я, – но привыкаю потихоньку. Пока королева была в отъезде, частично занималась ее делами.
– Отлично, надеюсь, ты хорошо справилась и мне не придется краснеть перед Ее Величеством.
– Мам! – возмутилась я.
– Ну-ну… А дату свадьбы вы выбрали? – спросила родительница, улыбнувшись.
– Да, на помолвке объявим, – усмехнулась я, не выдавать же все секреты сразу. – А как дела дома?
– Нормально, хоть и были некоторые сложности, но король открыто не бушевал, когда узнал, что вы тут же уехали. Буквально через часа два после вашего отъезда к нам прибыл дворцовый служащий. Передал от Его Величества настойчивое приглашение тебе и принцу погостить у него. Мы ответили, что Риану срочно пришлось вернуться, а ты как его невеста поехала с ним.
И король тут же отправил за нами наемников, переодетых под разбойников… Вот жеж мразь! Да, не прилично, особенно будущей королеве. Но что поделать, если это правда?!
– А мы ему приглашение отправим на свадьбу и все, – пожала я плечами, – на нее будут приглашены почти все правители мира. А так как Заходящее Солнце – одно из самых больших королевств, приедут многие. Возможно не прибудут только чьи государства далеко за океанами. И король Анареольна, так как никто не знает как он выглядит, но скорее всего будут присутствовать представляющие его люди.
Мама усмехнулась.
– Мам, к тебе придет мой стилист, он с тебя мерки снимет. Я хочу, чтобы тебе сшили платье на бал в честь помолвки.
– Да что ты! – захлопала матушка наигранно ресницами. – А мои наряды чем плохи?
– Ничем, но я хочу, чтобы мы и наши родители были в одном стиле и цветовой гамме.
– И какие цвета ты выбрала? Дай угадаю: цветы фиалки, ну и палитра соответствующая.
– Нет! – села я в кресло и щелкнула пальцами. – Фиалки будут на свадьбе, а на помолвку я выбрала красный и цветы гвоздики.
– Лана! – возмутилась мама, понимая, что я над ней издеваюсь.
– Жасмин, мама! – засмеялась я. – Цветы жасмина как дополнение, и цвета соответствующие: нежно-желтый как сердцевина цветка и темно-зеленый как его листья. Но зеленого будет немного, лишь скатерти и шторы. По подобранным лентами шторам будет виться гирляндами жасмин. Нежно-желтые вазы, салфетки соответствующие. Цветы будут присутствовать и на столах. В общем, все, как нужно, потом увидишь.
– Не слишком много зеленого? – поинтересовалась мама.
– Нет, середина скатертей будет белой с малозаметным рисунком нежно-желтого цвета. И еще каждую украсят две низкие вазы с цветами, расположенные на зеленых частях. Все это разбавит зеленый. Плюс две белые драпировки.
Мама кивнула:
– А ты в каком цвете будешь?
– В золотом, – мама хмуро на меня посмотрела. – Да не в таком золотом, не переживай, я не буду как натертая золотая ваза. А спокойного благородного оттенка, поблескивающего золотым, как будто его посыпали волшебной пыльцой. И не сильно пышные юбки из фатина. Понимаешь? К тому же корона, которую на меня наденут, будет из белого золота.
– Кажется, да, – неуверенно ответила мама. – А мне, ты какое платье хочешь?
– Я хочу, чтобы вы с королевой были в одном цвете.
– Лана! – возмутилась мама. – Мы с королевой не на одном уровне, чтобы быть в одинаковых платьях.
– Да не в одинаковых, а в похожих! – возмутилась я, и мама устало вздохнула. – Ладно, мам, ты давай в ванную, отдохни, приведи себя в порядок. Через час ужин.
– Похоже, ты вошла во вкус намного сильнее, чем я думала, – улыбнулась устало она.
Удивившись ее словам, я не стала переспрашивать и вышла – и так нагрузила матушку после тяжелой дороги.
Необходимо срочно переговорить с Эндри. Мое платье должно быть уже готово, и нужно, чтобы они как можно быстрее приступили шить маме и королеве.
Я спустилась вниз, чтобы посмотреть, все ли готово к ужину и убран ли наведенный беспорядок.
Когда проходила мимо одной из гостевых спален, на меня буквально вывалилась рыдающая служанка. Она зажимала двумя ладонями щеку и, увидев меня, сжалась от страха и присела в глубоком реверансе.
Что тут происходит?
– Что случилось? – обняла девушку за плечи. Но она лишь горько всхлипывала, сглатывала и не смогла ничего толкового сказать. Боже, сколько ей лет? Шестнадцать, семнадцать? Совсем юная и очень хорошенькая: милые глазки, нежное и аккуратное личико.
Отвела ее ладонь от лица и ахнула: ударили, да так, что царапина через всю щеку, которая не сильно, но кровоточит.
– Кто посмел? – строго спросила я, а когда девушка, в испуге отрицая, замотала головой, направилась в ту дверь, из которой она вылетела.
– Я же сказала, вон! Курица безмозглая.
– Эльтэла, – грозно произнесла я, – как ты посмела ее ударить?
– Что? – увидев меня, она на секунду удивилась, но тут же вспыхнула от гнева: – Да как ты смеешь меня учить?!
– Еще одна выходка, и ты будешь сама себя обслуживать. Это не твои слуги. А даже если бы и были твоими, к человеку нужно относиться с уважением, кем бы он ни был.
