Проклятая весна полностью

Карпик нетерпеливо подпрыгивал на месте, не в силах дождаться, когда придет папа. Люк сидел на низкой школьной стене позади него и болтал ногами. Подошвы его кроссовок стучали по кирпичам. Весь день Люк лгал, и теперь ему было плохо. Его не было одиннадцать дней. Он сказал, что из интимных мест его мамы выпал воздушный шарик с водой. Сказал, что его младший брат появился на свет без верхней части головы, что его мозг съели.

«И она теперь умрет? – спросила Линда, любительница покомандовать. Этот вопрос смутил Карпика, потому что ребенок вроде как был «он». – Ну? – настаивала Линда, высокая и задиристая, самая крупная девочка в их классе. – Она умрет?»

Люк пожал плечами. Внезапно Карпик понял, что она – это мама Люка.

«Может быть». – Лицо Люка вытянулось, словно он не понимал, что она может умереть, пока не произнес это вслух.

Затем задиристая Линда толкнула Люка и закричала: «Врунишка!», и они убежали. Словно умирающая мать была ветрянкой, которой можно было заразиться.

Карпик вздрогнул. Им не разрешали сидеть на стене, но рядом не было учителей, которые велели бы Люку слезть. Подошвы кроссовок Люка виновато стучали по кирпичам. Из его коробки для ланча воняло – в ней лежали потемневшее яблоко, колбаса, размокший хлеб – словно у его вины был запах.

– За вами кто-нибудь придет? – спросила мисс Шафер. Она была молодой и улыбалась больше, чем другие учителя. Одета она была в пальто, а в руках держала большую сумку.

– Папа. – Карпик отступил от Люка на шаг, чтобы показать, что он не с ним. Его мама не имела никакого отношения к маме Люка и ее взрывающимся интимным местам.

– А за тобой, дорогой? – обратилась мисс Шафер к Люку.

– Папа. – Люк перестал болтать ногами.

– Ну конечно, – ласково промолвила мисс Шафер, будто знала, что его мама скоро умрет. – У вас дома есть телефон?

Люк кивнул.

– Если он не придет в ближайшее время, зайди в школу и позвони домой. Миссис Портер все еще у себя.

Ее «Универсал» скрылся в тумане. Теперь стоянка была почти пуста – осталась только одна-единственная синяя машина. Передний зуб Люка держался на честном слове. Он повертел его, снова застучал кроссовками по стене.

– А у него были волосы? – спросил Карпик. Об этом никто не спрашивал ни на перемене, ни за обедом, ни во время посещения библиотеки.

Люк оставил зуб в покое.

– Нет.

Карпик запрыгнул на стену рядом с Люком, стараясь, чтобы их ноги не соприкоснулись.

– Тебе грустно? – спросил он.

Люк наморщил подбородок и кивнул. Перестал болтать ногами.

Карпик услышал позади какой-то грохот, и хотя он доносился из здания школы, все равно понадеялся, что это пришел забрать Люка его отец. Но это оказался всего лишь мистер Йоргенсен, уборщик, кативший по коридору швабру с ведром на колесиках. По щекам Люка потекли слезы. Карпику хотелось бы, чтобы пришел кто-нибудь взрослый, дал Люку салфетку и отвел бы его умыться в туалет. Он ударил пятками по стене, надеясь, что это подтолкнет Люка снова начать болтать ногами. Тот шмыгнул носом.

– Твоя мама не умрет, – произнес Карпик.

– Откуда ты знаешь?

– Слезьте со стены, мальчики, – скомандовала миссис Портер. Она выбила из-под двери стопор носком своей коричневой старушачьей туфли. Дверь с грохотом захлопнулась.

– Вы двое, – сказала она. – Пойдем.

Они поплелись через парковку.

– У моей мамы родился крошечный мертвый ребенок, – поделился Карпик. – Но мама не умерла.

Люк ничего не ответил, но Карпик видел, что он внимательно слушает.

– Ей было очень грустно, но она не умерла.

Миссис Портер открыла заднюю дверь. Люк забрался в машину первым. Внутри воняло. Туман за окном был таким густым, что если бы Карпик высунул наружу руку, то смог бы выдернуть из воздуха длинные белые пряди легчайшей дымки.

– Смотри. – Люк протянул через сиденье руку. Он подождал, пока Карпик подставит ладонь, и уронил зуб, скользкий и теплый, все еще живой.

Хелен и Карл жили в лощине, в маленьком опрятном домике, построенном после того, как рождественское наводнение смыло старый мост, разрушило две мельницы и отправило большинство первоначальных домов из лощины вниз по реке, как будто вся округа решила выстроиться в шеренги и уплыть. Коллин не была внутри с того самого года, как помогла родиться Люку, но как только вышла из машины, как сразу вспомнила, каким открытым и незащищенным он казался по сравнению с домами, построенными рядом с лесом, скрытыми от реки за поросшей травой стеной земляной дамбы.

Карл был трудолюбивым мужчиной, это было сразу заметно: дом недавно покрасили, пристроили для малыша дополнительную комнату. На высоких грядках росли овощи. Красные бутоны роз тянулись к небу с самоуверенностью существ, уверенных: им принадлежит дом, земля, на которой он построен, и все вокруг.