Франциск поморщился. Все знали, что он недолюбливает маконьякскую водку. А произвести другую или, тем паче, что-то, похожее на бренди, пока не получалось. Поставлять крепкий алкоголь из-за рубежа — для державы дорого. Хотя в подвалах многих вельмож оставались запасы прекрасных напитков десяти-двадцатилетней давности из западных стран, когда через открытые границы все можно было купить за несколько ломаных кролов. У Франциска тоже имелся неплохой погребок, но, увы, далеко, в родовом замке.
Между тем королева пригубила водки из небольшой рюмочки, закусила рыбкой, затем попробовала салат из свежих овощей и уже собиралась взять куриную ножку. Франциск же ограничился бокалом красного вина и бутербродом с ветчиной.
Через некоторое время Анна уже насытилась, попросив и вторую рюмку, а Франциск все еще цедил первый и единственный бокал. Король бесконечно теребил его пальцами, то нежно поглаживая гладкие стенки, то нервно сжимая холодную ножку. Иногда Франциск топорщил усы и чуть касался их языком. Король явно страдал отсутствием аппетита и хотел быстрее перейти к разговору. Однако, правила этикета не позволяли этого.
Наконец, Анна закончила обед стаканом фруктового сока, вытерла губы полотенцем и сжалилась:
— Итак, я слушаю вас.
Франциск откашлялся, отставил серебряную чашу в сторону и начал:
— Великолепная королева и обедает великолепно.
Анна сдержанно улыбнулась.
— Надеюсь, ваши ответы тоже будут великолепными.
Ответа и на этот раз не последовало.
— Анна, вы долго правили страной вместе с моим братом. Мне жаль, что Карл преждевременно покинул нас. Но, народ помнит эпоху Земли с благодарностью. Я, конечно, не беру во внимание последние годы, когда власть ослабла, ибо ослаб и заболел сам король. Рыба гниет с головы, а дерево с корня. Мы это исправим. Однако, я знаю вас, как женщину, которая никогда не вмешивалась в дела мужчин. Занималась благотворительностью, поощряла строительство школ и больниц для бедноты. Устраивала богослужения в храмах. Я вас прошу и впредь этим заниматься. Это несколько скомпенсирует мою политику по укреплению государственной власти.
— А что взамен? — осторожно спросила Анна.
— Я разрешу вам видеться со своим безумным сыном.
— Он не безумен, хотя у него и бывают помутнения… — глаза Анны горели, словно ночные огни на болоте. — Милорд, я не верю вашему подставному суду! Не верю, что мой сын мог задумать плохое против отца. Да, он может в порыве гнева обнажить шпагу или пустить в ход запретную магию, но хладнокровно спланировать убийство… подмешать яд… Нет, не верю. Ибо я знаю своего сына лучше, чем вы свою дочь, распутницу!
— Как? И вы туда же! Ну, ничего, я заткну вам всем рты! Скоро эта девчонка, даже если она и порочна, ляжет в кровать фрицландца, что ознаменует союз наших стран. Вместе мы завоюем весь мир! — красное лицо короля не предвещало ничего хорошего.
— Ах, вот какие у вас цели. Но любая война принесет и много жертв. Выдержит ли обнищавшая держава такой груз?
— Не беспокойтесь. Казна существенно пополнилась. Знатно я пощипал жирных бюргеров. Знатно и другим повадно! Ибо король должен быть богаче любого своего подданного. Вы с этим согласны?
— Да, конечно.
Франциск ухмыльнулся в усы:
— Я не планирую большую войну. Мы с Алоизом будем просто по очереди присваивать себе каждый год по небольшому княжеству. Например, разделим на двоих Полонию…
— Милорд, остерегитесь… — в глазах Анна появилось беспокойство. Она, как умная женщина понимала, что другие державы осудят подобное поведение двух хищников.
— Довольно! И называйте меня, наконец, Ваше Величество! Я — король, как бы вам ни хотелось иметь на троне своего сына. Я сам знаю, что творю. От вас же требуется только одно — совершать добрые дела для людей. А недобрые, но нужные для державы, я оставлю за собой.
Королева смутилась. Сразу соглашаться было бы нелепо, но и долго упираться тоже. Ей хотелось выторговать больше послаблений для своего сына.
— Быть может, ми… Ваше Величество, вы все-таки переведете молодого Карла из тюрьмы Звезды в какой-нибудь монастырь. Я думаю, что воздух святого места более благоприятен для больного.
— Нет. Не сейчас. Народ должен знать, что любой преступник, даже знатный, замышляющий против короны, не избегнет наказания. Хотя я согласен несколько смягчить условия заключения. Карла переведут на четвертый этаж, поместят в отдельную камеру, будут хорошо кормить. Но он останется в стенах Звезды.
— Как часто я смогу посещать его?
— Да хоть каждый день. (Анна прекрасно знала, что даже мужчине тяжело подниматься по узким лестницам тюрьмы, а четвертый этаж там по высоте потолков равнялся среднему шестому) Кстати, я думаю, скоро в его компанию попадет и второй мой племянничек.
Анна побледнела. Действия короля напоминали шаги слепого безумца, который хочет устранить или опорочить всех, кто кроме него имеет хоть призрачные права на Проклятый трон.
— О ком вы говорите? Неужели вы думаете, что какой-то принц хочет лишить вас короны?