Остальные присутствующие тоже не отличались хорошими манерами. Периодически кто-то выкрикивал здравницу или безумный тост, после чего все замолкали, чтобы вновь погрузится в какофонию торжества. Музыка не переставала звучать, и придворные скрипачи уже стерли подушечки на пальцах, неустанно зажимая струны. Люди отплясывали в хаотическом порядке. Молодые дворяне, напившиеся до безумия, срывали камзолы и скакали, как козлы, в одних рубашках, испачканных алыми пятнами. Кто-то, несмотря на запреты использования магии, мастерил огненные шары и кидал их в потолок, водные колдуны пускали фонтаны между ног своих недругов, остальные маги тоже находили, как поразвлечься. Немногочисленная стража смотрела на эти выходки сквозь пальцы, ибо они пока не грозили конфликтами.
Безумная свадьба продолжалась уже около трех часов, на улице стало смеркаться. На небо вышла полная луна, окруженная звездами. Казалось, что ночное светило смотрит на людей осуждающе.
Адольф уже основательно накачался вином и выглядел так, словно из него выжали все живительные соки. Принц устало поддерживал рукой голову, которая коварно клонилась к грязной тарелке. Все думали, что вскоре он уснет, однако Адольф продолжал скабрезно таращиться на жену. Когда Шарлотта, наконец, наплясалась вволю и вернулась к своему супругу, тот внимательно посмотрел на нее и громко заявил:
— Да… рагие гости! Нам па… пара у… у… уединиться! Пра… прадалжайте без нас!
С этими словами молодой принц цепко схватил жену за руку и настойчиво потащил из-за стола. Голос Адольфа прозвучал достаточно громко и властно. Шарлотта не могла отшутиться или воспротивиться. Конечно, она не любила пьяных кавалеров. Неуклюжесть Адольфа и запах винных паров совсем не настраивали на романтический лад. Про себя Шарлотта решила, если ее муж в состоянии проводить жену в спальню, значит так тому и быть.
Медленно, качаясь из стороны в сторону, они двинулись к выходу из зала. Если бы Адольф выпустил принцессу и упал, то на этом бы все закончилось. Однако, он невероятным усилием воли, шатаясь и спотыкаясь, все-таки довел Шарлотту до дверей. Принцесса обернулась, послав гостям последнюю улыбку, и маленькая белоснежная туфелька исчезла в темном коридоре вслед за своей хозяйкой.
— Вы чем-то расстроены, маркиз? — послышался острожный голос.
Робер обернулся и заметил, что за его столиком примостился Стради. Только шута здесь не хватало! Вечно он сует свой длинный нос во все дыры!
— Мне кажется, что пара подобрана весьма хорошо, — дипломатично высказался Робер. — Молодой Адольф и наша Шарлотта прекрасно подходят друг к другу. Однако…
— Да, да… Продолжайте, — Стради улыбался во всю ширину своего клоунского рта.
— Я думаю, что политика играет большу́ю роль, нежели взаимные симпатии. При всем уважении к иноземному принцу, наша принцесса выглядит достойнее… — Последние слова Робер постарался произнести как можно тише. Однако, тотчас услышал сзади себя какое-то движение и заметил падающую на столик тень.
— Ни для кого не секрет, что этот брачный союз не исключает возможности шпионить друг за другом. На благо своих государств, — усмехнулся Стради. — Хотя при появлении наследника, который будет иметь права на оба престола…
Тень снова легла на стол, Робер неосознанно обернулся и увидел стоящего прямо перед собой Леопольда, правую руку Адольфа. Западный дворянин, судя по раскрасневшемуся лицу, был сильно пьян, но все еще сохранял равновесие.
— Неправда ли, принцесса хорошо танцует? — спросил Леопольд.
— Не знаю, у меня сегодня не было настроения для танца, — отпарировал Робер. Ему не нравился тот тон, которым с ним говорили. Мало того, этот иноземец позволял себе стоять, пока он, маркиз вискарийский, сидит! Стоять и возвышаться над ним! Пускай Леопольд уже граф, но любое герцогство Фринцландии ничтожно по сравнению с богатой и необъятной Вискарией!
— О, а я имел удовольствие вальсировать с вашей сестрой! Это было прелестно!
После этих слов Робер не выдержал, поднялся и приблизился к чужеземцу на расстояние руки.
— Да, я видел, как она танцует, — устало проговорил маркиз. — Бедняга Адольф постоянно не поспевал за ней.
— О, зато он поспеет в постели, в отличии от нас. Мне никогда не получить такую женщину! — улыбаясь, продолжал Леопольд. — Но вам-то что беспокоиться! Вы ведь уже насладились прелестной розочкой!
— Что вы себе позволяете! Вы пьяны! — Робер почувствовал, что закипает.