Вскоре судно дернулось вперед, и медленно стало отходить в море Крабов. Удивительно, но на палубу даже забрался один смелый краб. Какой-то матрос моментально его пришпилил к борту ножом да так и оставил, окрикнутый боцманом.
Берег, освещенный факелами каменной башни, медленно отдалялся. Робер успел заметить, как на причал выскочил из темноты одинокий всадник. Взмыленная лошадь отчаянно хрипела, едва не падая. Наездник в длинной мантии с капюшоном слетел с лошади, словно ужаленный. Он побежал по мосткам, взмахнул руками, зажигая алый шар на навершии посоха и попытался разглядеть что-то во тьме. Маг огня, подумал Робер. Быть может, сам Игнис! Неужели, он хочет выручить меня?
Но пиратский корабль очень быстро покидал бухту и никакой, даже самый сильный волшебник, не смог бы достать пиратов своей магией. Но колдун все-таки совершил один выстрел. Правда, не по судну, а в воздух. Небольшой огненный шар вылетел из-под левой руки незнакомца и осветил всю пристань. Через пару ударов сердца на палубу упала черная птица, которая с шипением стала быстро развеиваться по ветру, испуская пепельный дым. «Исчадье Тьмы!» — подумал Робер. Но сразу же перевел взгляд на колдуна, фигурка которого быстро становилась совсем крошечной. Смог ли маг Огня разглядеть на палубе единственного человека, который не работал в команде, увидел ли что человек связан и обездвижен — оставалось загадкой.
Парусно-гребной фрегат сильно качало туда-сюда, пока он выходил из гавани. Билли орал, как ненормальный, свистел в свою дуду и носился по палубе, то и дело подгоняя матросов. Пару раз судно едва не понесло на опасные скалы, но два сильных моряка вовремя повернули тяжелый гик, и свежий ветер быстро надул паруса. Когда уже все, казалось, падали от усталости, фрегат выплюнуло из бухты в море Крабов, словно пробку из винной бочки.
Билли ощерился, выплюнул изо рта дудку, и устало присел на палубу. Потянулся рукой куда-то в темноту, между ящиками, и достал оттуда темную бутыль. Стукнул ладонью по дну, ловко выбивая дубовую затычку, жадно припал губами к горлышку. Отпил разом чуть ли не половину, некрасиво рыгнул и тут же передал бутыль первому оказавшемуся рядом моряку. Тот не отказался выпить, сразу же подошел еще один, и вскоре бутылка пошла по кругу, пока не опустела. Робер заметил, как последний, оказавшийся у самого борта, пират бросил пустую стекляшку в морские волны и улыбнулся.
— Ах, вот про вас-то, сударь, я и позабыл! — проревел Билли, прерывая наблюдения Робера. — Вставайте! Скоро и вам работа найдется!
С этими словами суровый толстяк, не дожидаясь, пока Робер поднимется, схватил его за лацкан камзола и быстро потащил в сторону трюма.
В темном трюме тянуло плесенью и сыростью. Билли зажег лампу и, не отпуская Робера, увлек его дальше. Пройдя, как показалось, в центр фрегата, они попали в гребной отсек.
Здесь сильно пахло потом и гнилью, лишь слабые свечи под стеклянными колпаками освещали помещение. На грубых лавках, по пятеро на одно весло, сидели раздетые по пояс рабы. Чаще это были здоровые мужчины темного цвета кожи, но встречались и белые, маленькие и жилистые. Робер заметил, что некоторые места на лавках пустуют.
— Снимай камзол, червяк! — заявил Билли. То уважение, которое он еще проявлял на палубе, стремительно испарялось. Робер покорно расстегнул застежки и тут же почувствовал, как потная волосатая рука потянулась к ему амулету. На звезде вспыхнула уже знакомая единица.
— То, что надо! Спичку зажечь сможешь, а вот фрегат спалить не получиться! — рассмеялся Билли. — Все! Забудь о своей прежней жизни, теперь ты вступил в морское братство. Садись вон туда! Ближе к борту. Будешь хорошо работать — будешь больше есть. А «загребные» могут даже получить женщину! Да, черный Сэм?
Ему в ответ улыбнулся негр, сидящий у самого прохода. Он и был этим самым «загребным», ибо должен держать весло за самый конец и прилагать больше усилий.
— Правда, тебе, червяк, это не грозит. Навряд ли ты станешь таким же сильным, как Сэм. Скорее — подохнешь через полгода.
Робер покорно занял свое место у самого борта. Билли свистнул в свою дудку как-то по-особенному и в трюм заявился человек в черном кожаном фартуке. В руках он держал пару молотов и щипцы. Один молот побольше, второй — поменьше. Робер сразу не заметил, но каждый гребец был прикован цепями к веслу. Цепи для нового узника уже привинчены к деревянной орясине и болтаются грохоча. Кузнец нежно подошел сзади и взял правую руку Робера. Умело подогнал нужный размер железного браслета, стянул и, используя свои молоты, приковал руку к цепи. Робер учуял еле заметный запах застоявшейся крови, видимо оставшийся на оковах от выбывшего гребца. Вскоре и вторую руку постигла участь первой.