— Вот и все, червяк! Н-ааа! — Билли выхватил неизвестно откуда взявшийся кнут и с удовольствием протянул Робера вдоль спины. Маркиз взвыл от боли, а белая шелковая рубашка моментально разъехалась, обнажая свежий окровавленный рубец. — Это — только начало! Для ума! — заявил боцман. — Если будешь плохо грести, рубцов на твоей спине увеличится. А для самых несговорчивых или, тем паче, бунтарей, у меня приготовлено это! — перед глазами Робера появился кривой остро отточенный нож.
Антоний сидел в кресле перед жарким камином и устало смотрел на пламя, вырывающееся из кирпичной кладки. Он, как деревянный маг, чувствовал волшбу и силу огня. Словно кролик, смотрящий на удава, герцог сосредоточенно вглядывался в стихию, которая не сулила ему ничего хорошего. Огонь пожирает Дерево, как и рыжие плащи бьют имперских серых. Фринцладцы наступают, и их очень трудно сдерживать.
Тяжелые мысли лезли в голову. Страна оказалась не готова к войне. За блеском и красотой военных парадов скрывалась беспомощность армии и офицерская беззубость. Боевых магов не хватало. Да, современные ученые изобрели новое оружие на основе пороховой смеси. Мушкеты и пушки, но это оружие казалось не таким совершенным, как магические шары, которые без промаха мог метать любой колдун. В ближнем поединке умелый волшебник мог противостоять восьми-десяти мушкетерам без труда, а настоящий боевой маг имел уровень не ниже шестого!
Ах, как сейчас не хватало сыновей, Робера и Людвига! Каждый из них мог возглавить целую армию! Если про старшего сына было ничего неизвестно, то Людвиг так и продолжал томиться в тюрьме Звезды. К счастью, Франциск жалел принца крови и не стал применять к нему пыток. Однако, и выпускать не хотел. Даже личное ходатайство Антония и Марии не смягчили стальное сердце властелина. Хотя все указывало на то, что Людвиг непричастен к покушению на Робера, а флакон с Темной Водой ему просто подбросили.
— Милорд! — прервал слуга размышления Антония.
— Я слушаю вас, Эрик.
Это был тот самый Эрик калеманский, что недавно победил на турнире развратника Андрэ. Сейчас весь цвет дворянства, а особенно молодая поросль, отправился на войну. Каждый хотел не только отличиться, но и избежать королевского гнева. Не хочешь идти на войну — сядешь в тюрьму.
— Фрицландцы опять отличились. По сообщениям наших лазутчиков, они полностью сожгли несколько деревень вместе с жителями. Просто загнали в дома, заколотили двери и подожгли. В живых осталась лишь пара мальчишек.
— Проклятье! Для чего такая жестокость?
— Они — изверги! Как еще земля их носит? Наш народ ненавидит захватчиков. Крестьяне всячески пакостят, грабят обозы, убивают зазевавшихся мушкетеров. Но враг пресекает это. Несколько партизан, пойманных на вредительстве, повесили на елках с табличками на груди. На каждой написали: «убийца фринцландского дворянина». Это чтобы все видели, за что вешают. Хотя быть сожженным мне кажется еще ужаснее.
— Какой безумный пропагандистский фарс! Проклятый Алоиз не может даже казнить по-человечески. Они считают нас за скот, вы понимаете это! Только скот можно загонять в дома! Сжигать и вешать! Мы теряем людей, Эрик! Когда мы отобьем назад эти земли, нам придется не только восстанавливать деревни, но и заново заселять их. А кем мы их будем заселять?
— Не знаю…
— А я знаю! Что хотел Алоиз? Расширить свою империю? Раздарить наши земли фринцладцам? Я ему это устрою. Я заставлю работать пленных! — Антоний откинул черную прядь своих волос на сторону. — Пусть восстанавливают наши города и села. Пусть строят дома и чистят выгребные ямы!
— Возможно, это решать не вам, а нашему королю.
— Королю? Долго ли… — начал Антоний и сразу осекся, ибо понял, что может сболтнуть лишнее. В честолюбивых планах герцога стояла не только победа в войне, но и отстранение Франциска от трона. Вслух же Антоний быстро ответил: — Мне кажется, Франциск не будет противиться. Надо же кому-то пахать и махать молотками.
— Ну, пока вы еще не пленили врагов, они держат в руках не молотки, а шпаги.
— Мы разобьем рыжие плащи, Эрик. Мы их уничтожим! — вскричал герцог и вскочил на ноги. Схватил ветхий стул и уверенным движением разодрал на две неровные части. Первая моментально отправилась в огонь.
И тут Антоний задумался. Он понял, что незачем ломать мебель. Элегантный щелчок пальцами, и в углу появилась маленькая вязанка дров.
— Милорд…