— Есть мнение, что ранение может оказаться смертельным. Нога герцога гниет, как сырая древесина! — вставил свое слово Арбор.
— Позвольте я это возьму на себя, — улыбнулся Аква. — Если Людвиг будет себя вести осторожнее, то у него есть шанс избежать опалы и стать новым генералом. Но в случае нового поражения он может потерять свою голову.
— Хорошо, что у нас с инфернальными созданиями?
— Порождения тьмы фиксируются каждый день. Кроме темных псов по ночам появляются странные белые женщины с распущенными волосами, — рассказал Металлиум.
— Чем они опасны? — удивился Террос.
— Завлекают одиноких пьяных людей и душат.
— Вы этим занимаетесь, Металлиум?
— Да, мы усилили магические патрули. Однако, некоторые утверждают, что видели даже самого Палача. В самые туманные ночи над городом показывается огромная виселица, а рядом стоит темная фигура в капюшоне.
— Исчадье Тьмы! Нам надо обязательно победить при Вольной реке. Вынудить врага к миру. Инферно питается людскими страданиями и кровью. Как только в стране настанет мир, темные силы будут повержены!
Людвиг стоял на крепостной стене, наблюдая за позициями неприятеля. Алоиз в начале лета вплотную подошел к Железному городу и медленно готовился к штурму. Вражеские огненные маги постоянно вели обстрел, но это не приводило к сокрушительным атакам пехоты. Конница изредка совершала рейды на ближайшие бастионы, сея панику. Однако, на решительный штурм фринцладцы не шли. Силы Империи тоже не могли отбросить врага назад. Стороны находились в состоянии ожидания, ибо никто не стремился форсировать события.
Людвиг пребывал в расстроенных чувствах. Король унизил его, втоптал в грязь чувства к Екатерине, показал, что именно он, Франциск, полноправный хозяин Империи. Людвиг чувствовал ненависть и желание отомстить. И он постарается сделать это! Надо просто победить Алоиза, а потом направить победоносную армию на Столицу. Обратить цепных псов против этого хозяина, который пьет не только народную, но и дворянскую кровь. Да, эти показательные казни на Царской площади сильно подорвали веру в доброго и справедливого короля. Все подданные Империи поняли, что ими правит настоящий деспот.
Екатерина? Людвиг все еще желал получить эту женщину, несмотря ни на что! Она будет его призом в случае победы над всеми врагами, включая короля. А вот станет ли Калати женой и королевой — большой вопрос.
С счастью, лекарям удалось поправить здоровье Антония и даже спасти ногу, однако, ему строго запретили ходить некоторое время на дальние дистанции, ездить верхом и, конечно, вершить волшбу. Кроме Людвига защищать страну оказалось некому.
— Милорд, вам письмо от герцога Вискарийского! — послышался голос Эрика, которого не только оправдали, но и назначили адъютантом Людвига.
— Хорошо! — Людвиг принял запечатанный пакет, вскрыл печать и быстро пробежал письмо глазами. Отец жаловался на болезнь, благодарил врачей и короля за заботу, интересовался состоянием сына и положением на фронте. Все бы ничего, однако в самом конце герцог написал следующее:
Эти слова входили в пространное описание природы, которое Антоний, обычно, не склонный к поэзии и созерцанию, вставил в свое послание. Но, Людвиг знал, что отец любит писать и говорить загадками, предоставляя порою хорошую пищу для размышлений.
— Спасибо, Эрик.
— Вы внимательно прочитали письмо, милорд?
— Да…
— И что вы думаете?
Людвиг прекрасно понял, что хотел сообщить ему отец. Герцог выздоравливает, но тщательно скрывает это от Франциска. За армию Антоний не беспокоится, верит в своего сына. Однако, стоит ли полностью доверять Эрику? Не является ли он королевским шпионом? Граф калиманский чуть ли ни единственный, кто получил помилование на Царской площади. А что, если Эрик специально приставлен следить? Открывать карты нельзя.
Людвиг сощурил глаза и уклончиво ответил:
— Я думаю, что нам предстоит тяжелая битва, Эрик!
Граф Вискарии вновь приставил к правому глазу подзорную трубу и внимательно оглядел подступы к городу. Совсем недавно живые, зеленеющие, холмы безжалостно выжжены боевой магией. Они слегка дымились, открывая голую растерзанную землю. Повсюду лежали смердящие трупы, целые и фрагментами; павшие лошади. Черный облезлый пес, с вываленными наружу внутренностями, словно проводник в царство ужаса, раскинул мохнатые лапы в сторону города, высунув из оскаленной пасти сизый разлагающийся язык. Череп собаки срезан острым железом наискось, обнажая мозговые извилины. Две хищные птицы поочередно клевали розовую мякоть, вкушая сладкий аромат смерти.