«АААААААА ААААААААААААААА ААААААА» — тоже испугавшись непонятного и вполне реального шума, проснувшаяся Ева вновь зашлась громким мысленным криком, пускающим слабые волны боли по моим зубам. Плохо соображая после муторного мрачного сна, я резко вскочил с кровати и потратил несколько очень долгих секунд на то, чтобы сообразить, что вообще тут происходит. И лишь услышав повторившийся, но куда более тихий звон, наконец-то устремился в направлении этих громких звуков.
На бегу включая свет во всех комнатах, я довольно быстро понял откуда исходит этот шум и устремился в сторону гардеробной. Ну а когда ворвался туда… то с ужасом замер прямо на пороге, глядя на то как Има настойчиво и планомерно бьётся о стену, на которой недавно было большое ростовое зеркало. Разбрызгивая красную жидкость по сторонам она с яростной силой ударяла лбом по каменной преграде, толи пытаясь пробить стену, толи истова желая проломить себе череп. Из её лица торчали мелкие осколки битого стекла, но она, будто бы перестав чувствовать боль, атаковала уже окрашенную в багровые тона стену.
— ААААААААААА! — яростно прокричала жена, наконец-то вырывая меня из ошеломлённой прострации и заставляя остановить её очередной особо сильный удар. Прилагая немало усилий, я удержал любимую своей тиксортной энергией, а затем дёрнул на себя, заставляя завалиться на спину. Этот рывок истратил практически все мои резервы, поэтому пришлось накинуться на Ими сверху, чтобы попытаться удержать её на полу. А затем, поражаясь встречному сопротивлению и яростному напору, вступил с женой в настоящую схватку. На этот раз, к сожалению, не любовную.
Шипя и рыча словно какое-то алое чудовище, она, менее чем за сутки уже практически полностью покрывшаяся этой хлюпающей гадостью, ударила мне в грудь левой пока ещё костяной рукой с такой силой, что меня пронзила боль будто от перелома в рёбрах. К счастью, эта вспышка мучений также стремительно и погасла, а я пошел в ответную атаку, прижимаясь к девушке плотнее и всеми силами стараясь притянуть к себе или полу её руки и ноги. Она, как и в наших любовных безумствах, как всегда не собиралась поддаваться и билась изо всех сил, порой умудряясь даже немного откидывать меня и наносить короткие тычки в голову и в грудь. Има отбивалась изо всех сил, вырываясь из пут моей хватки… И лишь через несколько невероятно долгих минут наконец-то обмякла, кажется просто устав до полнейшего изнеможения из-за своего неистового буйства. После чего мы просто замерли на полу. Вот только я пока что не собирался давать себе отдыха и ослаблять хватку.
— Зачем…? — тихо прошептал я, прижимаясь к её лбу и обдавая любимую волной эмоций из своей сильной тревоги и нежности. А в ответ полнейшая тишина. Будто не ощутив этих чувств, Има сильно дёрнулась, пытаясь ударить меня головой, а затем высказала что-то похожее на обвинение… или скорее собственный приговор.
— Теперь я монстр. То чем я жила… То чем я дорожила сильнее всего пропало. Из зеркала на меня теперь смотрит мерзкая одноглазая тварь. Я потеряла свою красоту! Это было моей сутью и моим смыслом жизни! Теперь я чудовище которое просто не должно жить! Мавеот!!! Отпусти меня и дай себя убить! Если моя новая жизнь будет наполнена уродством и постоянной болью… То мне не нужна такая жизнь!!! — будто бы вновь набравшись где-то сил, жена пошла в новое короткое наступление, яростно пытаясь скинуть меня с себя. Несколько раз ударила головой и даже попыталась укусить, но потом опять обессилила и обмякла, кажется не в силах даже пошевелиться. Ну а я опять не стал расслабляться и полежав так в обнимку с любимой несколько долгих минут, наконец-то задал ей… довольно прямолинейный и жестокий вопрос.
— То есть… Ты сейчас хочешь «уйти» и бросить не только меня, но и свою беспомощную дочь? А ты… куда более жестокая и эгоистичная чем я раньше думал о тебе. Если честно… неприятно узнавать эту новую сторону. Но если это твоё взвешенное и окончательное решение… я конечно же не буду удерживать. Потому что всё ещё люблю тебя и не хочу чтобы так сильно страдала.
— Ну тогда отпусти меня!!! — кажется из-за своего отчаяния и злости не услышав большую часть моих слов, Има дернулась всего несколько раз, со злостью смотря на меня своим странным мягким глазом.
— Отпущу конечно, но чуть позже. Сначала свяжу тебя хорошенько, положу рядом с Евой и буду целые сутки объяснять насколько и где ты неправа. И лишь после того как пройдёт целый день и ты сотню раз обдумаешь своё решение, дам тебе свободу, чтобы самостоятельно решить остаться с нами или«уйти». Если всё же выберешь второй вариант, то я пообещаю что воспитаю нашу дочь и без тебя, какой бы она не стала из-за этой болезни. Ну а если захочешь ещё немного пожить… Тогда мы вместе постараемся сделать нашу маленькую Еву счастливой… Даже если наш мир окончательно сойдёт с ума и провалится в пропасть… я всё равно буду любить вас двоих.