Всем остальным было настрого приказано защищать свои разумы как можно крепче. Лишь Кэйт и маленькие дети не могли этого делать, но дети всё равно ничего не знали. Кэйт, с другой стороны, не знала о планах своего мужа ничего конкретного, но могла знать достаточно, чтобы навлечь на них неприятности.
Тирион не мог быть уверен до конца. Он волновался, что по меньшей мере одна из её заблудившихся мыслей могла выдать тот факт, что он съел лошти, поэтому он предостерёг её оставаться у себя в спальне на время визита Сэйлендора. Уорда приватности вокруг комнаты должно было хватить, чтобы уберечь её мысли. «Если даже я не могу ощущать, есть ли кто-нибудь внутри комнаты, то сомневаюсь, что он сможет прочитать там чьи-то мысли», — заключил Тирион.
Проблемой, конечно, был тот факт, что они не знали, когда прибудет хранитель знаний Сэнтиров.
Так получилось, что в день появления их незваного гостя дежурила Бриджид. Их изначальный анклав теперь был окружён каменной стеной, заключавшей в себя большой двор. Внутри было два главных дома — жилище Тириона и общежитие, где обитали его старшие дети, а также ряд пристроек, в основном — кладовых и мастерских.
Бриджид находилась на маленькой платформе рядом с основным входом, когда заметила приближение Сэйлендора. Проигнорировав лестницу, она легко спрыгнула на землю, и потрусила к дому своего отца. По пути она миновала Вайолет и Блэйка.
— Он приближается, — сказала она им. Этих слов хватило — всем уже сказали ждать гостя.
Весть быстро разошлась среди них, но в доме Тириона не было. Однако Бриджид это знала. Она зашла внутрь, и вошла в его спальню, закрыв за собой дверь. В углу стоял зачарованный камень. Изначально он был маленьким речным камнем, но теперь он был покрыт рунами, и выглядел так, будто его разрубили надвое. Подняв его, она произнесла командное слово, и стала смотреть, как тот засветился.
Его вторая половина в самой глубокой лаборатории Тириона должна была так же светиться, позволяя её отцу узнать, что пришло время возвращаться.
Она могла бы и сама за ним сбегать. В спальне был тайный вход, который вёл прямо в лабораторию, но открыть эту дверь она не могла. Это была одна из тех особых дверей, которые он делал, и хотя она знала, где та находилась, ощущать её Бриджид не могла — на это были способны лишь Тирион и Эмили.
Бриджид нетерпеливо ждала. Бесстрастный наблюдатель сказал бы, что она «беспокоилась», но никакой наблюдатель, которому нравилось оставаться не порубленным на части, не осмелился бы высказать о ней что-то подобное. Бриджид расхаживала из стороны в сторону. Она слышала, как снаружи комнаты послышались голоса. Остальные зашли внутрь, и она подозревала, что Ши'Хар Сэнтиров был с ними.
Не будучи уверенной, что ещё делать, она привела в действие завесу приватности вокруг спальни.
— Поспеши, чёрт тебя дери, — пробормотала она. Бриджид понятия не имела, как оправдываться перед их гостем, если Тирион не появится.
Камни в углу комнаты внезапно разошлись, бесшумно скользнув в стороны, и открыв длинную лестницу, спускавшуюся под землю. Тирион быстро взобрался по ней.
— Он здесь? — мгновенно спросил он.
Бриджид кивнула:
— Да, я думаю, что он уже в обеденном зале.
— Где Кэйт?! — с внезапной тревогой спросил он. — Она должна быть здесь!
Глаза его дочери расширились:
— Я передала весть всем, кого встретила. Кто-то должен был ей сказать. Она уже должна была прийти сюда.
— Найди её, — приказал Тирион. Бриджид побежала было из комнаты, но он схватил её за плечо: — Не беги. Я не хочу, чтобы у него были поводы о чём-то задуматься. — С этим от её отпустил, и она открыла дверь уже в более небрежном темпе. Тирион вышел следом.
Как только он вошёл в обеденный зал, его взгляд сразу же остановился на их госте.
Сэйлендор был среднего роста, чуть менее шести футов, но обладал господствующим присутствием. Как и у всех его сородичей, у него были волосы зелёного, неяркого цвета, напоминавшего о дубовых листьях в середине лета, а не о ярких цветах весны. Однако сторонний взгляд приковывали его глаза, они были сочного голубовато-зелёного цвета, как изумруды под полуденным солнцем.
Зелёные глаза Кэйт были гораздо более скромного, человеческого оттенка, и казались тусклыми по сравнению с ним. Это наблюдение вызвало в сердце Тириона нерациональную ненависть, которая не имела никакого отношения к виду, к которому принадлежал этот мужчина.
Взгляд Сэйлендора упал на него сразу же, как он вошёл, и хотя взгляд Ши'Хар должен был казаться вызывающим, вместо этого он ощущался тёплым. Этот мужчина излучал тёплое обаяние, которое нельзя было отрицать.
— Ты, наверное, тот самый человек, о котором я столько слышал, — сказал хранитель знаний.
Тирион знал, что на него влияют, как и на всех собравшихся в комнате. Исходившие от Ши'Хар Сэнтиров потоки эйсара были тонкими, естественными, их было почти невозможно распознать как намеренные. Потребовалось усилие воли, чтобы упрочнить щит вокруг его разума, что немного помогло, но обаяние их посетителя будто просачивалось внутрь.
Он ощутил странное стремление обнять незнакомца.
