Тирион долго глазел на дверь камеры, снедаемый волнением. Колебание было тем, что, как ему думалось, он давно уже покорил, но теперь оно снова появилось. Тирион с самого начала знал, чего именно потребует его план, но теперь, когда момент настал, он обнаружил, что ему не хочется.
Зарычав на себя, он толкнул ладонью вперёд, и открыл дверь. Внутри Г-1 апатично сидела на длинной каменной плите, служившей ей одновременно кроватью и скамьёй. Теперь та была накрыта скаткой, а также несколькими дополнительными одеялами и подушками. По рекомендации Эммы он также обеспечил каждую свою «гостью» чашкой и миской, дабы им больше не приходилось набирать воду в ладони, чтобы попить.
До цивилизованной обстановки было ещё далеко, но она была лучше, чем прежде.
«Им придётся потерпеть её какие-то месяцы, а потом всё закончится», — подумал Тирион. «Потом будет сон, а когда они проснутся, мир будет уже другим». Он повторял это про себя дюжину раз, но всё равно это мало облегчало его вину.
Осознав, что ему стыдно, он снова разозлился. «Я ничем Ши'Хар не обязан! Ни им, ни их детям, как невинным, так и виновным!». Гнев помогал больше оправданий, когда нужно было отбросить раскаяние прочь.
— Встань и развернись, — приказал он. Когда Г-1 боязливо послушалась, он добавил: — Нагнись, и положи руки на кровать.
Глаза Эал'эстии расширились, когда она осознала, что именно он собирался делать. Она отрицательно покачала головой:
— Ниэлу́ра!
Слово было бессмысленным, но Тирион легко узнал неповиновение. Его рука взметнулась, будто он собирался её ударить, но затем он взял себя в руки. Применив свою волю и эйсар, он спутал её силовыми лентами, сгибая и поворачивая их, чтобы поместить её тело в желаемое им положение. Он пытался быть мягким, но в результате её сопротивления на её теле остались отметины, которые позже, вероятно, станут синяками.
Менее чем полминуты спустя она стояла перед ним, согнувшись, и поскольку она уже была голой, он увидел свою цель.
Тирион распустил завязки штанов, но обнаружил, что желание отсутствует в его теле. На миг он ощутил что-то, шевеление, порыв, но затем звуки рыданий его пленницы разрушили его решимость. Что бы он ни думал, Тирион был бессилен.
«Ты — насильник», — сказала ему однажды Лираллианта, ещё до того, как он посмотрел в лицо реальности того, что он на самом деле творил с женщинами в Колне. Она была права, но сейчас, столкнувшись с холодным, расчётливым решением совершить именно это, он нашёл себя беспомощным.
— Проклятье! — выругался он, отпуская её. Уходя, он с силой захлопнул дверь.
Час спустя он вернулся, на этот раз — с сыном, Раяном. Парень с сестрой были заняты, работая в ещё одной тайной комнате, но Тирион оторвал его от дела, ничего не объяснив.
— Что тебе нужно, Отец? — спросил молодой человек. — Почему ты просто не сказал Эмме, что мы идём сюда?
— Не хотел её расстраивать, — ответил Тирион. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.
Раян терпеливо ждал.
Тирион указал на двери камер:
— Моя работа по прижиганию их семян разума прошла успешно, и некоторые из них… — сказал он, и остановился. «Чёрт, как же мне это сказать?»
— Некоторые из них… что? — спросил Раян.
— У них начинается течка, — заявил Тирион.
— Течка? — в замешательстве уставился на него Раян, но несколько секунд его щёки порозовели: — Подожди, что… ты же не хочешь, чтобы я…?
— Кто-то должен, — сказал Тирион. — В этом — весь смысл проекта. Человечеству в будущем понадобятся их дарования, и это — единственный способ их заполучить.
Раян уставился на него с отвисшей челюстью:
— Это не позволит мне украсть их таланты. Ты же это знаешь! О чём ты говоришь?
Тирион закрыл глаза:
— Не тебе, а их детям. Любое потомство будет человеческим, но будучи рождённым от этих женщин, будет лишено тех генетических ловушек, которые Ши'Хар встроили в своих детей мужского пола.
— Я всё ещё не до конца понимаю эту «генетическую» фигню, о которой ты всё время говоришь, — сказал Раян, надеясь направить разговор в иное русло.
— Их дети могут производить потомство, и у них будут те же особые дарования, какие есть у их матерей, — сказал Тирион. — Но сперва кто-то должен их оплодотворить.
— Кто-то?
Тирион кивнул:
— Три уже готовы, но и у остальных скоро начнётся.
— Три?!
— Я не ожидаю, что ты управишься со всеми за один день, — добавил Тирион.
Последовал долгий спор, но в конце концов он убедил Раяна с помощью комбинации угроз и запугивания. В этом случае взывать к его лучшему «я» было бессмысленно.
Раян против собственной воли вошёл в камеру, но когда он вышел несколько минут спустя, его голова была поникшей, а лицо — потемневшим.
— Ну? — спросил Тирион. Свой магический взор он всё это время сосредотачивал в других направлениях.
— Я не смог, — пробормотал Раян.
— Что?!
— Я не смог! — закричал молодой человек.
Тирион не мог разозлиться. «Он слишком молод, слишком добр, и, конечно же, есть…».
— Эмма, — наконец сказал он.
Одно слово, но от него у Раяна вскипела кровь:
