- А что я, по-твоему, должна была делать? Поехать с ним?
- Если любишь.
- О чем ты говоришь?
- Ты ничего не понимаешь.
- Так объясни.
- Если бы он любил меня, как тебя, я бы бросилась за ним на край света, а ты сомневаешься, потому что не любишь, потому что не знаешь, что это такое.
- А ты знаешь? - растерянная словами подруги, спросила Мэл.
Мэдди только еще сильнее перепугалась своего откровения и бросилась в лес, в самую чащу.
- Мэдди?! Мэдди!
Мэл пыталась остановить ее или побежать за ней, но не рискнула. В отличие от нее, она мало знала эти места и побоялась заблудиться. Слишком много в последнее время на нее свалилось открытий и откровений. Вот и сейчас она узнала, что подруга много месяцев притворялась перед ней, помогала им с Артуром встречаться, а сама...
- Милая, ты не заболела? - спросила леди Генриэтта, увидев вернувшуюся дочь задумчивой и расстроенной.
- Нет, все в порядке.
- Ты поссорилась с Артуром?
- И с ним тоже.
- А с кем еще?
Мэл не хотела вдаваться в подробности, ей и самой только предстояло обдумать свое открытие, поэтому поспешила перевести тему.
- По какому случаю праздник?
- Граф Айван сегодня навестит нас, - без всякой охоты ответила леди Генриэтта.
- Мама, вы тоже недолюбливаете графа? - удивилась девушка. - Но я думала, вы дружите.
- Твой отец дружит с ним, - пояснила леди.
- А как же леди Виттория?
- С ней я общаюсь лишь по необходимости.
- Почему? Она вам не нравится?
- Я слишком мало ее знаю. У меня есть только одна подруга.
- Та самая, от которой вы получаете письма? Из столицы?
- Да. Ты тоже с ней знакома, дорогая.
- Я? - снова удивилась Мэл.
- Не помнишь? Когда тебе было пять лет.
- Нет. Совсем не помню, - нахмурилась девушка.
- Может это и к лучшему, - улыбнулась леди Генриэтта. - Пойду, приведу себя в порядок, а то граф скоро будет здесь, не хотелось бы, чтобы он обвинял нас в негостеприимстве.
Мэл тоже поднялась к себе, выглянула в окно, проверить, не вернулась ли Мэдди, но в ее комнате по-прежнему не горел свет. Она очень надеялась, что подруга не заблудилась, и решила сразу после ужина пойти к ней и объясниться. Ведь ей очень дорога была их дружба и до сегодняшнего дня она верила, что ей ничто не угрожает, а оказалось...
* * *
Для графа Айвана этот день был особенным. Сегодня он получил письмо из столицы. Его прошение о разводе было поддержано и уже утверждено. Он был свободен от всяких обязательств и готов к новой жизни и старой, укоренившейся в нем любви. Почти тридцать лет он не знал, что это такое, не был уверен, что она вообще существует. Мир, в котором он до этого жил не предполагал этого чувства в принципе. Только сделки, трезвый расчет, сиюминутные удовольствия и легкие увлечения. И вдруг она, как гром среди ясного неба, появилась в его жизни, пошатнув устои.
Чтобы видеть Мэл чаще, он почти заставил свою безликую, скромную жену подружиться с соседями. Они были женаты три года, и каждый преследовал свои цели в этом браке. Леди Виттория хотела любви, а ему, помимо денег ее не слишком благородного, но очень богатого папаши, алиби, заставившее леди Генриэтту перестать сомневаться в нем. Но сейчас, этот брак стал тяготить, да и Мэл... Управляющему, помимо основных обязанностей было поручено приглядывать за ней, за любыми изменениями в ее жизни. И вот, по возвращении он узнает, что его мечту, любовь, смысл всей его жизни, крадет какой-то нищий мальчишка. Конечно, он не мог этого терпеть, и как же жаль, что Мэл застала его тогда и не дала выставить этих харди с его земли.
Граф Айван никогда не отличался чувствительностью, был лишен сострадания и доброты, ко всем и ко всему, да и хорошим его мог назвать только идиот. Но рядом с ней ему хотелось стать таким, хотелось спрятать себя настоящего так глубоко и далеко, как это только возможно. Ведь если она увидит, кто он на самом деле, то отшатнется, как это сделала ее проницательная мамаша, как это сделала его собственная жена. И он был рад, когда та согласилась оставить его, а точнее была вынуждена это сделать. Благо, он позаботился о том, чтобы она не могла родить, ведь детей он хотел совсем от другой.
Ему всегда нравилось в доме Аскот, просто, уютно и тепло, как в далекие детские годы, которые он, казалось, совсем позабыл, но главное, здесь была Мэл. Даже сам воздух был пропитан ею, столы, стулья, она сама, такая нежная и невинная в этом бежевом платье, и такая желанная... Если бы только он мог прикоснуться к ней, и как же он этого хотел, всем естеством, но боялся. Впервые он боялся кого-то обидеть, словом, жестом, дыханием своим. И оставалось довольствоваться тем, что может видеть ее, слышать голос, говорить о пустяках, поддерживать беседу за столом или подлить воды в бокал, удивляя своим жестом и хозяев, и служанку.
Сегодня был особенный день, сегодня должна была свершиться его судьба, все его надежды.
