Аспирант Кирилл Воробьев встречает незнакомца, который просит его поносить в кармане экспериментальный прибор — концентратор эмоциональной энергии для того, чтобы он зарядился от энергии студентов во время занятий. Кирилл заинтересовывается прибором и проводит испытание, в котором обнаруживает, что при определенных условиях концентратор показывает сцены из прошлого. В одной из таких сцен он видит старинный замок и его обитателей. В это же время из зала местного музея пропадает школьница десятого класса Лиля Михайлова. Выясняется, что перед пропажей она рассматривала в витрине кольцо семейства Бэклоу. Рядом с кольцом лежала тетрадь с записанной в ней легендой о кольце. В легенде говорилось, что иногда кольцо начинает сверкать, и стоящий рядом с ним человек исчезает навсегда.
Утро выдалось тихое, по-весеннему свежее, зеленое и голубое. Ночной дождь отмыл дорожки, молодая травка сплошным ковром стелилась по земле. Запах весны, чистоты и ранней листвы кружил голову. Прохладный воздух бодрил, заставлял прибавить шагу, но торопиться было некуда.
Здание Политеха, бывшего дома помещика Финикова, плыло в бледно-голубом утреннем небе. Это здание всегда вызывало у Кирилла странное чувство. Оно манило его, тянуло, как магнит. Оно бросало ему вызов. Еще в детстве он мечтал, как станет учиться в его стенах. И в то же время Политех казался недостижимым, как кольца Сатурна.
Но всему свое время — и кольцам Сатурна в том числе. Пробежавшие мимо первокурсники, опаздывающие на лекцию, напомнили Кириллу, как несколько лет назад он, получив студенческий билет, ушел на берег Севрюжки, спрятался за густой, усыпанный ягодами куст боярышника, чтобы не попасться на глаза кому-нибудь из знакомых, и полчаса любовался новеньким студенческим. Он был для Кирилла воплощением мечты, обещанием волшебных перемен, славы и необыкновенных событий.
Прошло время, диплом физфака занял свое место в коробке с семейными документами. Действительность оказалась и проще, и гораздо увлекательнее, чем мечты. Темпорология из сказки превратилась в стройные ряды уравнений, в теории, в кропотливую работу в лаборатории и перспективные проекты в будущем. Кирилл стал аспирантом, сам вел занятия на первом и втором курсе. Но ощущение грядущих волшебных перемен не проходило.
Весна согревала радостным солнышком, манила в чудесные дали. Заниматься, а тем более вдалбливать давно выученное в кружащиеся от первой зелени головы бестолковых студентов совершенно не хотелось.
Кирилл наступил в лужу, зачерпнул ботинком, намочил штанину, и это вернуло его мысли в практическое русло. Сегодня последний семинар, а потом коллоквиум. И, соответственно, отчет. Лисицын шутить не будет. Кирилл не обманывался насчет своих педагогических способностей. Будущих светил отечественной темпорологии он не воспитает. Но для отчета это и не требуется. А вот посещаемость и приличные отметки на зачете — это будьте добры. Если вдолбить второкурсникам общие положения темпорологии Кирилл еще мог, то с посещаемостью дела обстояли совсем не так благополучно.
В бытность свою студентом Кирилл и сам мог с удовольствием прогулять денек, особенно в хорошую погоду. В самом деле, молодость пройдет, а наука никуда не денется.
Но сейчас, оказавшись по другую сторону кафедры, он был уже далеко не так снисходителен. Особенно его беспокоил Копейников. Этого таинственного студента он не видел ни разу! Семь семинаров, сегодня восьмой, но надежды, что этот разгильдяй соизволит явиться, нет никакой. А это значит — неуд!
Это просто подло! Почему Кирилл должен чувствовать себя виноватым из-за чужих прогулов? Почему должен слушать брюзжание завкафедрой, ежиться под тяжелым взглядом декана? В конце концов, не иметь из-за этого возможности лишний раз зайти к декану в приемную? Туда и так непросто зайти. Там Настя. А выслушивать нотации в ее присутствии — это вообще невыносимо.
Разгоряченный такими мыслями, Кирилл прибавил шагу и, сам не заметив, как, столкнулся с невысоким плотным человеком, появившимся словно из-под земли. Во всяком случае, Кирилл его не видел. Мужчина с размаху боднул его головой, и Кирилл, естественно, остановился.
— Ох, простите меня, ради Бога. Я, видимо, замечтался — запричитал Кирилл.
— Ничего, молодой человек, это бывает в вашем возрасте. А то, что мы столкнулись, в какой-то степени удачно. Я давно собирался с вами поговорить.
— Давно? Странно. Мы с вами, кажется, незнакомы.
Кирилл был уверен, что никогда раньше не видел этого человека. На попрошайку он не похож. Вполне приличный мужчина. Но и на факультете они точно не встречались. Может, кто-то из маминых знакомых?
— Это не страшно. Давайте познакомимся. Меня зовут Альфред Эдуардович. И не бойтесь, я не бандит.
— Да я и не думал ничего подобного. Приятно познакомиться, Кирилл.
— Мне тоже приятно, Кирилл Сергеевич. Вы не могли бы уделить мне полчаса своего драгоценного времени?
Кирилл задумался. Пожалуй, это знакомый отца. Иначе откуда бы ему знать отчество Кирилла? Впрочем, возможно, сейчас все выяснится само собой.
— Думаю, мог бы. У меня сегодня нет первой пары. Правда, я собирался написать кое-какие отчетные бумаги на кафедре. Но, в принципе, могу сделать это и после занятий.
— Благодарю вас, я так и думал. Давайте присядем вон на ту лавочку около клумбы.
Недоумевающий Кирилл послушно сел на лавочку. Рядом примостился незнакомец.
— Откуда вы меня знаете? Вы работаете вместе с отцом?
— Нет. К сожалению, не имел чести. Ваш батюшка хорошо известен в научных кругах, но лично встречаться нам не приходилось. Однако вернемся к нашему разговору. Дело в том, Кирилл Сергеевич, что мы очень рассчитываем на вашу помощь.
— Кто это «вы»?
