— Да что вы все краснеете? У нее отец ученый. Я знаю, поскольку они вместе с Лисициным и моей мамой в школе учились. Настька с ним договорится, и мы у него спросим про энергию и про перемещение. Он и концентратор посмотрит. И знаете, пойдем к Светловой прямо сейчас. Эксперимент мы в любое время проведем, а она пусть пока поговорит с отцом, чтобы он нас выслушал.
Кирилл был совершенно не готов идти к Насте. За три проведенные пары рубашка и джинсы стали мятыми, щетина с утра отросла, да и душ неплохо бы принять.
— Ген, давай завтра к ней сходим.
— Ты что, Кирилл?! Все нужно срочно делать. Пойдем.
И Кириллу пришлось идти. Он на пару минут оставил Генку на кафедре, а сам зашел в туалет, побрызгал на волосы водой из крана и причесался — расческа всегда лежала в кармане рубашки. Затем мокрыми руками провел по джинсам, но они все равно не разгладились. Потом он пополоскал рот и вспомнил, что у Романовича в столе стоит пузырек с одеколоном. Воробьев вернулся на кафедру и, не обращая внимания на Генку, подушился одеколоном Романовича.
— Ну, готов? — усмехнулся Генка. К нему вернулась способность шутить, а это уже было неплохо.
Подходя к приемной декана, студент и его преподаватель услышали приглушенное хихиканье. Генка открыл дверь, и заглянувший через его плечо Кирилл увидел Настю, которая разговаривала по мобильному и интимно хихикала. Настроение у Воробьева сразу испортилось.
— Я тебе перезвоню, — прошептала Настя, увидев молодых людей, и нажала на отбой.
— Насть, привет, — сказал Генка, — у нас к тебе дело.
Ричард Бэклоу, племянник леди Мортимер, сидел в мягком кресле у окна в гостиной клуба «Приют одинокого рыцаря» и, изредка затягиваясь своей любимой сигарой и выдыхая горький дым, задумчиво смотрел на погружающуюся в сумерки улицу. Аристократически тонкие черты его лица выглядели несколько размытыми, темные круги и мешки под глазами, бледные щеки, бескровные губы выдавали склонность к алкоголю и бессонным ночам за карточным столом. Клуб, в который он ходил почти ежедневно, переживал не лучшие времена. Именно поэтому отсюда его не выгоняли несмотря на сильно подмоченную репутацию и финансовую несостоятельность — Ричард, оправдывая свой внешний вид, слыл азартным игроком, пьяницей и любителем женского пола.
Несмотря на то, что у его тети Эстер не было детей, рассчитывать на материальную поддержку с ее стороны Ричарду не приходилось. Дело в том, что старая лошадь — леди Эстер, терпеть не могла племянника. Его невинные забавы она считала чуть ли не смертными грехами. Старая карга была настолько помешана на добродетели, что не сочла возможным принимать у себя Ричарда — своего ближайшего родственника. Она приказала привратнику, чтобы тот не пускал ее племянника на порог.
Поскольку состояние, оставленное Ричарду родителями, таяло на глазах, положение становилось критическим.
Надо было срочно что-то придумать. Но что?! Как избавиться от своей непреклонной тетки? Здоровье у нее, к сожалению, тоже лошадиное. Думать о таком ужасном деянии, как убийство, Ричард не мог. Лишить человека жизни — это не то же самое, что соблазнить чужую жену и проиграть на скачках подаренную ею драгоценность, как случилось это год назад, после чего «высшее общество» окончательно от него отвернулось.
Надо придумать тонкую интригу, чтобы иметь доступ к деньгам, по праву и так принадлежащим ему. Но интрига, как правило, строится на каких-то человеческих слабостях, а у Эстер их не было. Положение казалось безвыходным.
Таким мыслям Ричард предавался уже не первый день. Казалось, пора фортуне повернуться к нему лицом. Но судьба не переставала наносить ему удары. В дверь вошел мистер Альфред Гутс, человек, которому Ричард был должен. Один из самых жестоких его кредиторов. Именно ему Ричард задолжал крупную сумму в счет карточного долга.
Мистер Альфред, одетый «с иголочки», причесанный, поскольку не носил парик, и побритый лучшим цирюльником, пахнувший дорогим одеколоном, не просто так очутился в сомнительном клубе.
— Ах вот вы где, сэр Бэклоу! Наконец-то я вас нашел, — сказал он, подсаживаясь поближе к Ричарду.
— Здравствуйте, мистер Альфред. Очень рад вас видеть.
— Не думаю, что вы очень рады. По крайней мере, я добивался встречи с вами довольно долго. Мне пришлось прибегнуть к крайним мерам, чтобы найти вас. Вы умело заметаете следы.
— Что вы, сэр. Я живу в этом клубе уже почти неделю.
— Вот именно. Неделю — с тех пор, как проиграли мне в карты сто крон. Вы собираетесь отдавать их мне?
— Конечно, мистер Гутс. Как только мне удастся получить от тети положенное мне содержание за год, я тут же выплачу вам весь долг без остатка.
— Вот что, дорогой Бэклоу, я знаю, что ваша тетя не собирается выплачивать вам содержание раньше времени.
— Ну что вы…
— Не перебивайте меня, драгоценный. Как кстати мне пришло на ум это слово — драгоценный, драгоценность… Так вот, дорогой Бэклоу, мне нужна одна драгоценность. Она находится во владении вашей тетушки, леди Мортимер, урожденной Бэклоу. Если вы принесете мне ее, я прощу вам долг.
— Я, право, не знаю…
