Не понравилась бывшему комтуру и внутренность легендарной крепости. Она была своеобразно обжита, но жизнь, протекавшая в ней, слишком уж не соответствовала ни размерам сооружения, ни его репутации. Она даже компрометировала гордое название Рас Альхаг.
Оставалось ждать, может быть встреча с местным начальством что-то разъяснит.
Тяжело, мучительно заскрипела дверь, такое впечатление, что ей было противно служить на этом месте и подчиняться недоумкам под покрывалами.
Пленники встали и направились к темному проему. Но Лако неожиданно наткнулся на острие копья, появившееся из темноты. Так ему было велено остаться на гнилой соломе. Господин желал беседовать только с господином. Лако не слишком возражал, слуга, он и есть слуга.
После довольно долгого блуждания по темным, сырым коридорам и лестницам, тускло освещенным светом смоляных факелов, Армана Ги ввели туда, где по замыслу и должна была, видимо, состояться беседа.
Довольно большая зала, перегороженная широченной золотой занавесью. Слева углубленный в пол каменный бассейн с горячей, парящей, приятно пахнущей водой. На противоположной стене три трехфакельных светильника, почти не издающих дыма. И все. И ни живой души.
Впрочем, за расшитой золотом занавесью что-то чувствовалось. Чье-то присутствие. И не просто присутствие. Слышались шлепки, тупые удары, тяжелые вздохи, могучие взревывания. Если бы нормандскому комтуру приходилось когда-нибудь видеть гиппопотама, он бы подумал, что именно его массируют за золотой занавесью.
Невидимая и шумная процедура продолжалась довольно долго, но судя по характеру звуков, все же приближалась к концу. Это обнадеживало, ибо бывший комтур устал стоять, особенно, если учесть предшествовавшее путешествие.
И вот золотая преграда заколебалась, торопливые руки подхватили ее за низ с той стороны и начали осторожно приподнимать. Раздался удар невидимого гонга и гость Рас Альхага увидел большую круглую кадку с четырьмя приделанными к ней ручками, наподобие галерных весел. За каждую из них держалось по два белых покрывала. В кадке же помещался, наполняя ее как квашня, огромный человек с пятнистым, как у спрута лицом, со струпьями на почти лысом черепе и с глубоко запавшими глазами. Облачено это «тесто» было в парчу, усыпанную неимоверным количеством драгоценностей.
Покрывала, поставив своего господина перед будущим собеседником, молча и торопливо удалились.
Установилось молчание. Не тягостное, ненапряженное. Молчание-предвкушение.
Рассматривая Черного Магистра — Арман Ги был уверен, что это он — нельзя было не подумать, что это первое существо скроенное по мерке тех, исконных владельцев и строителей Рас Альхага. Бывший комтур подумал это и, отступив на шаг поклонился. Но поклон у тамплиера получился неловким, ибо за спиной y него оказалась маленькая скамейка. Он мог бы поклясться, что когда входил в залу, ее не было.
— Кто вы? — раздался вдруг голос, полно соответствующий размерам и важности того, кто был вынесен из-за занавеси.
Бывший комтур положил себе сначала скрыться за выдуманным именем и за выдуманной историей, чтобы иметь возможность присмотреться, к обстоятельствам и выбрать правильную линию поведения. Но звук этого голоса оказал на него странное действие, безропотно осыпался панцирь защитного замысла и бывший комтур сказал:
— Я франк. Дворянин. Имя мое Арман Ги. Некогда принадлежал к Ордену рыцарей Храма Соломонова.
Богато украшенное тесто медленно и страшно втянуло в себя воздух, так, что даже пар над бассейном немного склонился в его сторону.
— Это хорошо, что вы говорите правду. Ибо меня обманывать не просто бесполезно, но и небезопасно.
Арман Ги не сразу понял, что его больше всего потрясло в словах Черного Магистра. Ах, да! Он говорил не на лингва-франка, а на чистейшем французском языке. В этих-то восточных дебрях!
— И вот, что я вам советую, шевалье Ги — раз уж вы начали говорить правду, то и продолжайте это делать.
Бывший комтур склонил согласно голову.
— Какое положение вы занимали в Ордене?
— Карьера моя прервалась в должности комтура Байе, что в северной Нормандии.
— Имели ли вы конфликт с нынешним Великим Магистром Ордена?
— Мой конфликт с ним кончился подземельем Тампля.
Гигант опять вздохнул, между его вздохами можно было неторопясь сосчитать до тридцати.
— Я задам вам еще вопрос, и в ответе на него будьте особенно откровенны. Это в ваших интересах.
— Я готов.
— Зачем вы пожаловали в Рас Альхаг?
Арман Ги ответил не сразу, и не потому что раздумывал, что именно скрыть. Скорее наоборот — он прикидывал, как составить такой ответ, чтобы он полнее удовлетворил этого разряженного гиппопотама.
— Понимаю, что трудно говорить, слишком широкая картина открывается вашему мысленному взору, мешают подробности.
— Пожалуй.
— Меня не интересует ваша история целиком. Я спрошу вас о нескольких отдельных моментах, но тут уж Вы будьте точны и не скрытны сверх меры.
— Обещаю вам… мессир.
«Тесто» колыхнулось.
— Если Вы теряетесь в поисках титула, которым было бы удобнее меня именовать, остановитесь на «сир».
Позже я разъясню вам, почему именно на нем.
— Понимаю.