— Итак, начнем задавать вопросы. Не были ли вы в вашей французской жизни знакомы с идеями некоего человека по имени Ронселен Фо?
Вывший комтур одновременно обрадовался и испугался, как быстро нащупана здешним хозяином его суть!
— О, да!
— Хорошо. Не они ли, эти идеи, толкнули вас в это путешествие?
— Опять-таки, да.
— Вы побывали в гостях у маркиза де Берни?
Арман Ги лишь поклонился в ответ.
— В какой степени это ваше странствование связано с интересами короля Филиппа.
— В огромнейшей.
— Король думает, что послал вас на поиски тайной казны Ордена Тамплиеров?
Арман Ги замялся.
— В известной мере… то, что думает король Филипп…
Человек в кадке вздохнул.
— Ясно. Не трудитесь. Нельзя ответить искренне, если ответа нет. Теперь можете сесть.
Бывший комтур уселся, испытывая огромное облегчение. Ему казалось, что он был на волосок от гибели.
— Теперь, далекий гость, можете, если хотите, и мне задать несколько вопросов. Даже не несколько, сколько угодно. Я в свою очередь обещаю, что мои ответы будут совершенно правдивы.
Арман Ги недоверчиво улыбнулся.
— Мне понятна ваша нерешительность. Позволю себе дать вам совет.
— Охотно ему последую.
— Спросите как зовут вашего необычного собеседника и заодно извините мою неделикатность. В начале беседы я не был уверен, стоит ли мне представляться. Спрашивайте.
— Как вас зовут, сир?
— Граф д'Олорон, к вашим услугам.
Нижняя челюсть бывшего комтура подвигалась, словно пережевывая только что услышанную новость.
Человек в кадке кажется был удовлетворен тем, какое впечатление произвел звук его имени.
— Тот самый граф д'Олорон?
— Вы так удивлены… вы вероятно слышали о моей смерти, да?
— Вот именно. Считается, что вы руководили отступлением… Потом удерживали какой-то рубеж вместе с сотней рыцарей. Но это было…
— Это было давно. Очень. Но согласитесь, я ведь не выгляжу юношей.
Бывший комтур деликатно промолчал.
— Все это было, и героическое отступление и героическая оборона. Кстати, закончившаяся успехом. Мы отстояли Рас Альхаг. Сарацины Идрис Хана отошли, а сам он умер. Вернее наоборот, сначала он умер, затем произошел панический отход. На наше счастье мусульмане решили, что смерть их вождя была делом моих рук. Или чар. Со временем вера в невероятную способность бородатого франка в красно-белом плаще стала абсолютной. Этому способствовала целая цепь невероятных и очень впечатляющих совпадений. Но это отдельная повесть, не время ее сейчас излагать.
— Как вам будет угодно, сир.
— Скажу честно, никакими сверхъестественными способностями я не обладаю и не обладал, но у меня хватило ума не опровергать славу, приписываемую мне здешней молвой. Мои люди тоже быстро поняли выгоду подобного положения.
Граф захохотал, вдруг вспомнив, видимо, забавный случай из той поры. Хохот его был конечно же монументален. Казалось, что слуги, сидящие за занавесом собирают его раскаты и делают из них плиты для ремонта башен Рас Альхага.
— Вы ведь были у маркиза де Берни?
— Да, сир.
— Это, кстати, сын моего верного соратника. Так вот, этот несчастный стал заурядным морским разбойником без чести, без ритуала, без идеи. Другое — я.
Мне не пришлось выезжать на караванные тропы и кого-то грабить. Местные жители сами взялись доставлять мне богатые подношения в обмен за невмешательство в их обычную жизнь. Я и мои рыцари стали вести жизнь сытую и праздную. Постепенно мы даже перестали охотиться. Но настало время, когда на Рас Альхаг обратил свои взор князь Алеппо. Какой властитель может допустить существование еще одного центра власти в пределах своих владений!
Бывший комтур кивнул.
— Он собрал войско, этот князь Хасар. И думаю нам, начавшим жиреть и научившимся лениться, пришлось бы худо. Но тут опять случай. Заболевает любимая жена князя. Как раз накануне выступления. Хасар пребывает в полной уверенности, что виновно в этом мое черное волшебство. Он присылает гонца с требованием снять чары, иначе… Что оставалось делать? Я объяснил, что чары снимаю, умрет так все равно умрет, неправда ли? Не умерла. Даже расцвела после болезни. А с князем мы сделались ближайшими друзьями после этого.
Граф внезапно прервал течение рассказа.
— Как вы думаете, зачем я вам все это выкладываю, а, господин рыцарь?
Арман Ги чистосердечно признался:
— Не знаю.